navashdenie: (Default)
да. нет.
нет, я ничего не смогу сделать.
но я могу сделать больше, чем могла сама бы ожидать.
невысказанное остается снам, как давно сны мечтали о такой многоликости. вы хотели бы когда-то оказаться чьим-то сном? я могу научить. звучите, как музыка на самой дальней и глубокой волне. молчите, оставляя время для звучащего из "нагваля" соло. только длительности хранит сила памяти...
глаголы настоящего времени несовершенного вида. вспоминаю, мои глаза светятся. мне радостно смотреть и слышать - как вы, что вы, в чем? дорога никогда не закончится. мы не станем друг другу никем, кроме попутчиков, нечего зазря печалится; можно, я возьму вас за руку и закрою глаза, глядя сквозь веки и сквозь всю себя на ослепительный солнечный свет? а вам даже не нужно закрывать глаз, чтобы заблудиться в своих дорогах, единственное наше спасение - один путь. дорога сна )
navashdenie: (Default)
а, да ну, дык елы палы! вы гоните, товарищи, ну вот нифига не правда, что я весь такой ослик все жааалуюсь, жалуюсь (ну я же сама понимаю, как это смешно, но че поделать, если музыка такая и инструмент в руках такой тональности!), и что, неужели я пишу насколько грузные тексты, что мне пора прикидываться ламинатом и становиться на полочке рядом с Петером Хандке каким-нибудь и безымянными ребятами из прошлого века, которые так многословно жаловались на век (целый век!), и несмотря на все старания, так нифига никому ничего не объяснили, сами не поняли (даже профессор из анекдота понял, а они не профессоры!), и ваще в каком-то тотальном одиночестве росли, как аксолотли у кортасара - неее, нафиг мне быть аксолотлем, хотя я тоже на них люблю смотреть :)
я вообще просто говорить очень люблю, а слушать еще больше)) поэтому так много слов. поэтому обычно их так мало, когда собираются действительно Говорящие товарищи :) приходится вместо того, чтобы им отвечать, пропускать ход, и время, оставшееся в результате, собирается в итоге буквы под пальцы - буковки уже картиночками такими лежат, надо только как коллажик так разложить, чтобы Запомнить. слишком большая любовь к безвременью :)

вот и сейчас я как будто жалуюсь, но что делать, контраст!, ведь хотела вот так раааз, одним махом, сказать, какой ништяк сейчас сидеть в уже родной такой комнате, слушать старого-доброго БГшеньку, читать про митьков и пить вкусный вермут, начиная провожать старые года, при полном погружении в настроение почти каждого ))) ну вот такое состояние - нишштяяка повсеместного, благости и доброжелательности, душевной простоты - ну, прям митьки родная душа, недаром я их люблю уже давно - вот такая любовь ко всему вообще это нормально и без вина вообще, это чисто условный артефакт "взрослого" праздника, на самом деле просыпаешься утром, открываешь глаза так на восемьсполовиной милиметров, и вдруг чувствуешь - опаньки. кажется, все хорошо. нет, не может быть. точно? ТОЧНО ВСЕ ХОРОШО! поет где-то глубоко в душе, и какой-то записывающий для памяти объектив в глазах начинает "желтить", все становиться таким явственно теплым, что вообще непонятно - а как же вчера? ведь вчера все было ч/б, и как-то совсем невесело, да и вообще, какое там быть счастливым, у меня же синдром настасьи филиповной, меня никто не любит, потому что я недостойна, а недостойна потому что!.. есть причины, короче, придумать запросто. а тут как будто нет в помине никакого синдрома. это, вообще-то, нормально, единственное, что немного непоследовательно. но вообще, лежишь так и думаешь, что несмотря на непоследовательность, проснуться ВНЕЗАПНО однажды утром счастливым - это круто. очень круто. только надолго бы хватило!..
когда счастливый - можно делать что угодно. можно и вообще ничего не делать. делать взглядом круговую панораму окружающих вещей, и улыбаться, как будто ты нарисован на детской картинке пастельным мелком. можно тянуться за чашкой чая, помня актерские заветы, про то, как каждое движение несет в себе состояние - и протянутая рука несет с собой луч благости. все любимые люди заодно, они как будто ни при чем, но греют кругом, и если играть в детскую игру - "холодно-горячо", то холодно не будет практически нигде, а горячо - так дооолго и в разные стороны длиться, что можно всю жизнь пройти увлеченно, так и не добравшись до эпицентра.

и такое Единочество..) черт, черт, дОлжно любить всех! угощайтесь сахаром :) но при этом по своей природе черт любит всех только через призму собственного спокойствия и любви к себе - через любовь_к_собственной_полноте, ага ага!! всё просто и так невнятно :)
просто иногда хочется с кем-то поговорить. и как же я, дурилка картонная, никак не додумалась, что единственный собеседник, которого я жду, лежит на книжных полках, в коробках букинистох, среди старых открыток, в классере с марками, в музыке кое-как записанной сто лет назад, и самый главный друг - это искусство, которому тоже очень хочется выговориться, и мы идеально подходим друг другу, а уж насколько сильно после воодушевление...)

а вот еще то существо, которое как найденный Хвостик для Ослика иа - частица его же самого, но заблукавшая где-то в борхесовских лабиринтах времени :)))

I

будьте счастливы, пожалуйста :)))
navashdenie: (Ветер)
Не скучай, мой дорогой друг. Порой и мне бывает сложно поверить, что все мои дороги действительно ведут к твоему Риму, а компас воспоминаний подрагивает, и все время неверно указывает север. Тяжело танцевать легконогий, быстрый танец в ритме, почти полностью совпадающим с дыханием, биением сердца - сильных долей в музыке почти не слышно, они куда-то расстворяются во всем, невозможно сосредоточится, музыка вроде бы здесь - и нигде, я не могу отсчитать первые три шага такта, да что же это такое, мне никогда не войти в круг, нет, но я скоро разберусь с круговертью в голове, с нерасчитанными формулами простых чисел. Ты можешь не скучать, и верить, что я когда-нибудь вернусь, но я скучаю ужасно, и знаю, что если я не смогу приручить в свою пользу "забвение", и не научусь преобразовывать глаголы прошедшего времени во время настоящее, то и ты в конце-концов, может оказаться совершенно другим, устрашающе другим; из-за излишнего вектора кривой, как на горных лыжах, я могу легко сбится с того направления к тебе, который так долго строила по прямой, и так никогда и не узнать, чем он заканчивается. Проснуться, и забыть всё - вот это состояние, если быть краткой.
Мне совестно, что если я проснусь - так, то мы не узнаем друг друга. Два одиночества окажутся слишком одиноки, чтобы разделить одиночество поровну - один стакан полупуст, другой стакан полупуст. Как-то это бестолково, хотя возможно - почему бы и нет, но меня не радует такой исход. Я еще помню, как чувствовала тебя за спиной, когда шла в суетливой толпе чужих людей, как смотрела вместе с тобой одними глазами замечательные фильмы, и пела потом из них песни, совершенно внезапно, посреди слишком тонкой, рвущейся беседы - а ты подхватывал, как читала книги, и потом, закрыв их, можно было бы видеть бесконечные шифры из них в череде будничных случайностей - ты бы не удивился, если бы я сказала тебе, от каких размышлений рядом со мной на улицах гаснут фонари, а от каких - загораются.
Мне было кому подписывать праздничные открытки, и лучшие пожелания мы всегда придумывали вместе, я их писала - ты их проживал, я писала, рисовала, только затем, чтобы в мире появилось больше честного и настоящего, реального мира, который слишком тонкий, чтобы говорить о нем вслух, и опасно-пластичный, если писать  о нем тексты. В любой долгой и странной дороге я тебя помнила - слишком часто находились поводы  подмигнуть тебе, улыбнутся и напомнить о чудесном.
Я, конечно, помнила, но сейчас, когда я это вспоминаю, следует  превратить прошедшее - в настоящее - ведь я помню и сейчас, и вряд ли об этом достаточно просто помнить - я это знаю, и разве что-то изменилось?...
Когда нибудь я обязательно тебя найду. Повернусь лицом, стану высматривать глаза, буду узнавать голос, узнаю легкость и ударения в словах, каждая кошка мне скажет о тебе больше, чем телефонный справочник, да и то - телефон - если бы я знал, что такое электричество, но я не знаю, как идет сигнал и кто клал кабель! И все-таки, я услышу, услышу твой голос!   Проплыву весь земной шар, и открою Америку...В себе.
navashdenie: (Default)
я - живая. только что, прямо сейчас, вот этими пальцами держу свою душу за тонкий жарптичий хвост, и счастлива, что я - это я, потому что я - это нежность и беззаветная любовь ко множеству прекрасных, выдуманных и осуществившихся людей, которые содержат в себе то, от чего я становлюсь живой - я собираю себя по кусочками от этой любви - одними глазами я влюбленно вижу туман и фиолетовый светофор метро, другими руками я ласково перебираю войлок и вожу пальцами по стеклянной чашке чая, еще одним телом - я рвусь танцевать, плавно, мягко, под музыку Кинга Кримсона, ртом и мимикой я хочу быть веселой и легкой, искрами в глазах хочу поймать самую главную нить истории и разговора, связать ее с линией жизни и пустить по ней искристо-электрический ток. Чем больше я молчу, тем сильнее меняется форма улыбки, никакому зеркалу нет дела до таких перемен, а жаль, ведь это - самое главное, такая улыбка, которая вспоминает чувство от Человека и создает область его силы вокруг, прямо в осязаемом мире.
Туман дышит вместе со мной, он близорук, и опускается все ниже, чтобы посмотреть пристальнее в лица тех, кого я сню, кто снит меня, с кем вместе мы придумываем этот мир. Он опускается медленно, и под вечер, когда мы смотрим друг на друга, чтобы лучше запомнить, окутывает родного человека с головы до ног, стирает город за спиной и кучерявит волосы, а для ясного вида ставит рядом рассеяные фонари - и именно благодаря туману и фонарям, я помню родного Максима и питерскую Зверенку. Нет, зверенка, пожалуй, настоящая Теххи, и хотя волосы не серебристые, пряди такого цвета .чувствуются в другом - в тоне голоса, во взгляде; не седые пряди, а мудрые пряди, те, которые окончательно побелели от того, что уравновесились мысли в самой голове. Теххи дарит через себя мне - меня, спокойствие Питера и ясный образ кинестетической радости от мира. Много лет назад я тоже видела ее - и только теперь, наверное, понимаю - потому что за эти годы в той тишине и паузах между слов, в канифоли голоса - не было той музыки, которая сопровождает меня сейчас - не было Дорз, не было Кримсона, не было легкого-странного-английского инди рока, не было строгой-сложной-нежности, а теперь я слушаю The Doors — Wintertime Love и молчу внутри себя, улыбаясь, на этом общем нам языке, на этой альфа-частоте и высоте...

я совсем не хочу быть бессильной и печальной, выбирать себе степное странное одиночество и постоянно терятся в других и самой себе, как человек из степей и полей среди хитросплетения улиц, я очень хочу любить тех, кто рядом со мной - любить их, и изучать себя, ходить целый день по разным странам и городам, и возвращатся как Город к себе в Город - и чувствовать его - как он меняется, как в нем появляются другие дома в стиле архитектуры других стран, как на его улицах начинают снимать другие фильмы, как уличные музыканты начинают шаманить неожиданными мотивами.... Я знаю, что единственным источником силы, которым я сейчас располагаю - является нежная всепоглощающая любовь к людям, но любовь нечеловеческая, какая-то над-человеческая, благодарность за то, звучат и говорят именно так, и я была бы счастлива вместе с ними придумывать мир, изучать друг друга и дарить простотак, тепло и восхищение, и эта любовь безграничная, как песни Гребенщикова, как музыка на флейте, как букет полевых цветов из рук в руки "простотак!"
Дорогие мои, все все все, каждый в отдельности, я ужасно вас люблю! И мне бы очень хотелось, чтобы эту любовь можно было бы выразить как-то как подарок - чтобы от нее чувствовалось то, что чувствую я - спокойствие и уверенность, благость, силы и ясность взора.
это - настоящий Новый Год, потому что рядом с этим состоянием, с сегодняшними людьми и людьми, пришедшими из памяти в воспоминания, находится живой изначальный родник Счастья.

дедушка мороз, в новом году я хочу поехать в гости в Швецию через Питер и Финляндию, найти свое дело жизни, не терять людей которых люблю, и зеркальный фотоаппарат, чтобы запоминать их улыбки.
а все остальное - по обстоятельствам, и спасибо тебе, что "ты придумываешь небо за нас" (как однажды приснилось мне в сновидческой книжке)
ура
navashdenie: (Ветер)
сейчас два часа ночи. я сижу при двойном электрическом свете в узкой комнате со спящим уютом и это почему-то очень важно. и то, что длинный советский шкаф с прозрачными стеклянными шкафчиками заставлен открытками из Тайланда, Питера и Пустых холмов, акварельными рисунками и праздничными, сегодняшними находками в мою открыточную коллекцию. Что я сижу, уткнувшись затылком в небесного цвета стену с нарциссами, верчу головой, утыкаясь то в павлиньи перья, то в букет укропа, то в ослепительный свет лампы - и вот, не знаю, четко осознаю себя и то, что происходит, настолько, что вот почувствовала необходимость не только участвовать в нем, но и творить происходящее словами - для пущей верности. На самом деле, очень много хороших мыслей, и они в таком русле - пыльной полоски света, появившейся из-за приоткрытой двери в заветную, еще спящую, комнату, и вся пыль в этой полоске еще, пока, кажется - чуть ли не волшебной пыльцой фей, два шага до естественного парения. Никакой романтики, сухой остаток. Радость от четких, осязаемых форм, по которым идет тонкое электричество, иногда входящее в невероятное взаимодействие с кожей рук и эфирного тела. Так тихо, кажется, каждое слово, если я смогу все-таки его сказать, будет иметь судьбоносный смысл, а голос - отразиться эхом на пространстве и существенно его преобразит. Если сейчас зазвонит телефонный звонок - литературному герою он обязательно бы зазвонил! - то звонивший будет самым неожиданным и дорогим другом, и тот скажет, вкрадчиво и бодряще, ожидая споймать спросоня - ну, что же конкретно скажет? - я теряюсь, знаю только, что от кончиков пальцев ног буду понимать каждое слово, а если там будут прямые указания направления - быстро надену домашние тапочки и бессовестно вытолкаю их с собой в безграничную летнюю безмятежную тишину, и буду идти; хотя бы и голос предлагал уехать в крым, к примеру, или махнуть немедля бороздить пространства автостопом по галактике, не имея в виду ничего физического; хотя бы и так, но я все равно бы вышла из подъезда, дышала бы самой собой, отзвуками шаркающих по асфальту шагов, и совершенно ничем не тревожилась, исключительно правильно так - ощущать абсолютно неземное умиротворение. И глаза смотрели бы сухо и ясно, сам себе готовый холст, по-сухому перерисовывать во взгляд мир - как интровертный пейзажист.
Я бы с удовольствием сидела бы в этой тишине зная, что люблю, однако, не требуя ничего взамен, и тоже самое знала бы про другого, который не требует от меня чувства благодарности, поскольку сам очень хорошо знает цену своим дарам. И при этом стольким бы хотелось, и можно было бы поделиться - даже эта тишина, запах августовского вечера и яблочные сады - адресные, каждая добрая мысль - подарок канве мира, и все это настолько очевидно и всем изначально понятно, что можно особенно, молча улыбаться. Чтобы вкушать эту дарёную тишину. Перетекать в ее сосуде мед запахов и шорохов. Делать простые волшебные вещи, с непременной оглядкой на бездонную Загадочность за спиной. Рано или поздно, мы сумеем все, чем будет томиться наше воображение. Пространство, время, сны - у нас еще достаточно срока, чтобы осуществить по чуть-чуть каждое из этих чудес. Ой ли?
Седьмой-седьмой, если бы я! Я слышу ровный гул в тишине, и во всем своем теле - мы с миром точно настроенны на одну частоту - от таких резонансов рушаться мосты. Я же все же надеюсь, что таки поднимаются - и уже не одно столетие, именно так и происходит. Тишина, пряный чай, глубокое дыхание - телефонный звонок. Алло, ты все-таки поймал меня в зоне действия сети, я очень рада тебя слышать, привет, я сижу на камне, откуда телефон еще ловит, нет-нет, шучу, конечно, но внутри меня действительно - море, хочешь послушать, как оно шумит?...
navashdenie: (Default)
знаешь, как это все-таки здорово - внезапно вовремя понять, что такое целостность самого себя с миром и смотреть на себя (наконец-то, что же это нотации доходят до героя только в конце повествования, как и до читателя) как на персонажа своей драматургии, дальоглядной, как это будет по белорусски - равнение до горизонта, быть вдальсмотрящим для того, чтобы яхта доплыла и не забылась - а соблазн избрать свой одном из портов, которые зорко и непримиримо следят друг за другом - слишком велик (этот кусочек про яхты можешь вычеркнуть цветным полупрозрачным маркером как отметку для вставки сюда видео эпизода и картинки), вслушиваться чутко, чтобы пратитура инструмента прозвучала до конца мелодии, и не опускать рук с руля, хотя бы и зная, что нет смысла делать этот вид, когда вокруг столько кармы - и инь и янь, но так же как и барабан - руль следует держать в руках, чтобы чувствовать ритм действия.
Наверное, все это звучит странно, потому что точка отсчета изначально ведется с необычного, искаженного ракурса - хотя, похоже, он и единственно верный для такого образа мыслей - когда единоличность меня во мне и моих чувствах прерывается, и вместо того, чтобы и дальше быть вещью-в-себе и своем, очерченном контурами физических параметров и почему-то именно так устоявшихся "я могу" (и сответственно, "я не могу" - особенно), двигать точку сборки, останавливать внутренний диалог с механиком своего мировозрения, и иметь возможность быть сейчас - кем угодно, как угодно, и во всем чувствовать цельность и единство. Умозрительно это работает очень даже, и возведено в уровень полубессознательного жеста - это часть мимики сознания, при первом же удобном случае оно подхватывает того, кем или чем можно быть и в меру сил старается ему эмпатировать. Бабушки в метро, маленькие дети, манерные тети, легкие путеСшественники, молчаливые-девушки птицы, потрясающие сталкеры-знакотки дорог мудрости. Все эти люди - чувствуются, однажды я о таком так много думала, что само действие наконец приручилось и прижилось, даже больше чем его осознание.
Но в конце концов это закольцевалось фразой "у меня плохая память и отвратительный нрав, я не могу принять сторону, я не знаю никого, кто не прав", потому что может быть, на уровне поэтическом, такого театра, больше похожего на документальное кино, в котором актеры не произносят ни слова, и никак не проявляют необходимость драматургичного дуализма, все эти действующие лица (действуя - бездействуя) и могут находиться на одной стороне, все без исключения, но когда театр становиться действенным, и силы взаимодействуют на противодействии, бабушки в метро и девочки-птицы - уже совершенно разные и даже конфликтующие системы. И когда я пытаюсь понять их рабоче-действенную схему, все вместе, это похоже на конфликт нескольких мощных антивирусов, которые затевают масштабные войны по необходимости приоритета. И с этой точки зрения, я попадаю в совершенно дурацкий замкнутый круг, может даже - остроугольную больную фигуру, в которой слишком много сил тратиться на то, чтобы попробовать хоть как нибудь замять для себя эту несостыковку и разобщенность сторон. Невозможно, эмпатируя каждой стороне, будучи и этим и тем одновременно, решить, какая из сторон - справа, а какая - слева! Совершенная смута, предчувствие гражданской войны внутри себя. И всякий раз я никак не могу понять и прочувствовать - что-то все же, это слово здесь ключевое - что же мне делать.. А гениальная по простоте мысль прибавляет к этой формуле эмпатий еще одно действующее лицо - мою парадигму, моего зрителя, камертон в который я, по кастанедовски "должна верить", и этот выбор _верить - характеризует и вырисовывает меня, которой до сих пор почти не было в этой эмпатической формуле. Все действительно очень просто, и станет еще проще, если понять это на уровне действий, что кроме способности отражать, есть еще и ощущение себя - отражаемым, когда цельность себя собрана и его ведет своя сверхзадача, в которую попутно включаются остальные прекрасные элементы, как прочувствованные миры всех встреченных - но это не я путаюсь в первой части сказки, как Алиса, в микромирах, а как счастливый ухвативший интересные нити колыбели для кошек я могу теперь увлеченно разыгрывать комбинации. И видеть со своего дальоглядного поста все многообразие и восхищаться тем, насколько безграничны возможности - и особенно, в осуществлении поставленных задач. Они безграничны даже тем, что кроме вариантов решения, есть еще вариант не решать ничего вообще! И хотя это ужасающе странно, песня на этом не заканчивается - это была только пауза, которая даже значится в нотах - но путь мелодии не конфликтует с путем паузы, у нее другое дао.
Спящая принцесса проснулась, потому что проспала много дальше полудня, и никто ее не разбудил - может быть, впервые в жизни, может, просто потому что сон настолько прошел через нее, что захватил весь ее мир за открытыми глазами, который прежде одним прикосновением доказывал разницу между грезой и явью...  И тогда она поняла, что если уж драматургию сна ей не подарят, в дао вступления музыки не пригласят, то нужно взяться за это дело самостоятельно. И все сверхзадачи придумать, и их же осуществить, и подниматься иногда ввысь, чтобы восхищаться и устремляться, и искать откуда-то в себе тот камертон, который до сих пор будил принцессу так, как других - солнечный свет. Что может быть странней проснуться для такой Спящей принцессы за границы своей сказки в сказку про Золушку, а то и вовсе - Красавицы и Чудовища.. Верить, действовать, не ожидая наград, ради самих действий, находить силы, чтобы дойти до самой сути. В одиночестве, ухватившись за скользкий край мира, создать мир внутри себя. И постепенно, наконец, слово одиночество окончательно отождествится с понятием целостность, и главная мантра на завтрак, обед и ужин станет - "малое в большом, большое в малом, сложное в простом, простое в сложном, ничего не надо нам, у нас все есть все рядом"
navashdenie: (Default)
чудесатая моя радость, хрустальный звон на кончиках пальцев, дионисийский хоровод образов, в дрожь - от касаний призраков несбывшегося, в жар - от шелеста крыл рукотворных жар-птиц. Музыка - режет душу о сочную весенную траву, ужас и восторг природы - когда зацветает трын-трава, а сова запевает соловьем, и стихии огня и воды трудно отделить друг от друга. Безумная, безумно живая музыка, от скрипки, гитары, флейты - проснувшиеся, зовущие голоса - дерево манит, поет, танцует и приглашает с собой, а рядом голос. человеческий, пересекающийся с тобой лукавыми, искрящимися глазами - превносит лучину смыслов, как огонь в руках, старающийся не расплескаться по капле... и даже если закрыть глаза - неБытие музыки- тянет в танец, как в сквозняковую щель, а если открыть - то дионисийский чудесник взглядом ведет к самой кромке лунной топкой тропки. Ивано-купалский смех и сон-трава колокольчик в венках по воде - звенит, а друг милый, что ловит тебя, закрывшую глаза, в свои руки, не касается твоих запястий, но удерживает - и падаешь в ту высокую сочную траву, от которой добрая ласка - щемящие царапины на добрую память.
Только здесь, в этих мелодичных сумерках, можно встретить вернувшихся детей Гамельна, пришедших по зову своего флейтиста-Крысолова, и они всегда позади, за спиной, как само время, и их смех окружает кольцом, как от брошенного в воду камня. Закольцованные, безнадежно влюбленные - в уроборос вечности, на стыке сбывшегося и несбывшегося, разжигают свои костры ветрами и вздохами.
У Гамельнских кружиться голова от бесконечного выхода, я же задыхаюсь от непрекращающегося вдоха, в который не умещается воздух песни с пылью от звездных туманностей.
И все, что остается - это ухватившись за дружескую руку, которая, пока еще, кажется, держит тебя, осязаемая, и еще - кажется, ухватиться как за единственное еще живое в импрессионизме текучего мира, кружиться с ним вместе, до тех пор, пока музыка окончательно не рассеется по бескрайним лесам-полям-рекам, осев непрорастающими семенами цветущего папоротника, и все силы вытряхнут тебя из этой карусели, чтоб падал ты как последняя звенящая струна в скрипке, отражающаяся резонансом от одушевленного дерева.
Ошеломленным, остается только один рефлекс, из последней фазы танца - и поднятые ладони восторженно хлопают, как ловящие уходящий солнечный луч...
navashdenie: (Ветер)
трям
вечер сюрен, у меня болел зуб, знакомые незнакомые люди говорили о мире дзенскими коанами, и тут на полке по пути нашелся томик из Библиотеки Борхеса - Кортасар, знакомый незнакомый, я взяла его с собой и зачем-то стала читать, странный читатель из странного читаемого же рассказа - как будто нет ничего другого, как будто среди дюн бесконечного вечера сегодня нет никакого другого автора и других слов, я открыла книжку на середине и писала сюрным собеседникам
слова )
и верю что запечатление всего этого, как мошка в янтаре света фонарей, вечера, все это звучит ненавязчивой бесконечной музыкой стиля, киевская сестра передает аргентинскому брату дождь за окном; обо всем этом снял кино дождь - у его свой жанр, свой способ касаться миром сразу в тысячи разных мест, и я чувствую что жить это легко и просто, что в крайнем случае судьба может быть - жить в доме, который постепенно захватывается, непонятно, но и так спокойно жить, мирно, научиться не думать - жить легко, если бы не болел зуб, да, да, из-за него все это - мне кажется Кортосар так и есть, дурацкое, досадливое чувство собственной хрупкости, я - демиург, который не может справиться с всего лишь каким-то маленьким изначальным фракталом себя самого, вот так-то, остро ощущает всем известную собственную беззубость - разве я похожа на хищника?, конечно, нет, но что же это тогда во мне?...
и все это мечется, мечется, уроборос опавших листьев, ритмичный танец мыслей, сплетенье рук представления о белом безмолии и чайника, закипающего на кухне - пока не появиться вдруг собеседник, который возьмет тебя за холодную руку, внимательно всмотриться темными глазами в твои, давно зажмуренные, и скажет что-нибудь безлично, и если будет этот человек, то будет он больше всего похож на кота, который пошел за тобой на улице, коснулся тебя гладкой шерстью, и вот вы уже с ним дома - едите пирог с молоком, и кот иногда говорит о твоих мыслях, на самом деле же - просто урчит, свернувшись клубочком, и от твоих слов, поднимает где-то мимо тебя, вдруг, сосредоточенный взгляд, вмещающий вселенную - зрачки на мгновение сужаются, и вы оба синхронно улыбаетесь
navashdenie: (в чемоданах)
Наваждение (00:44:16 23/02/2009)
я сейчас перечитываю фрая, и понимаю, чего же так пусто-невысказанно-несбывшися не хватало все это время близорукости.) такая радость, такая радость - и фиг с кем поделиться можно, а листы жизни подсовывает чистые, прекрасные; усталось уже писать на много раз перечеркнутых помараных черновиках-чистовиках, которые случились раньше, до этого
не знаю, насколько прошлое, будущее и внешний мир стал бел;"  но с утра шел снег - и можно быть чем-то еще, лучше, и это так просто.. ,) " ты помнишь я знал себя мои следы лежали как цепи я жил уверенный в том что я прав но вот выпал снег и я опять не знаю кто я"...

 tinven (02:19:10 23/02/2009)
между строк Города,который, на самом деле,книга)))
 Наваждение (02:20:54 23/02/2009)
еще чуть чуть, и кажется, получится научиться переносить это _междустрочье в здешнюю осязаемую всамделишность, как воду в горстях.. : )


Самое убедительное слово нашептом из приоткрытого окна пустующей, но восхитительно обставленной мастерской, строго обещающее чудо, это: "Что же это ты пешком пришла? Прилетай, тогда и поговорим". И я с тревожными желтыми цветами в руках, хожу по городу и мыслям, пролетая взглядом-бабочкой-однодневкой, пестро впитывая пейзаж в свои крылья, ослепительно живя, и тускло расстворяясь в небытии. Бабочки озарения, ясности и открытия, с связной узорчатой пыльцой. Карточки с видами складываются в гармошку, гармошка резонирует любой .другой воздух и создает звучание; - акварельно переплывающий мультик образа слова. "Прилетай!" - мокро, взъерошенно всплывает в сознании и растит крылья в сырой воде.
Вслух прочитав монолог Мечтателя Настеньке, отзвучав на себе слова, творящие миры - невероятно хочется оставить на полях чистых листов будушего карандашную веху-пометку о необходимом чувстве _теперь_жить_по-настоящему_, со всей неуловимостью разницы "настоящего", смехотворным поводом для состоявшегося, как будто все началось только из-за того, что широкий почерк, добравшийся до той давно черкнутой пометки, вынужден был свернуть в указанную сторону.

разноцветные бисеренки слов о чудесных встречах рассыпаются у меня в карманах памяти и разных складках материи времени, так и не находя для себя лучшего цветогого разрешения и сочетания, но с радостью своей ювелирной неповторимости..))

и вдруг хочется говорить, мысль для слов - как внезапный прилив, а слова - морские подарки и всякие необычные безделушки для разглядывания и огранки. асечная история в итоге поневоле становится походным блокнотом и карманом, куда можно собрать когда-нибудь пригодящиеся бы мысли :) а хотите много много зимнего песка? : ) а мне так здорово знать, что вы есть.
;)

итого:
Эти вещи настраивают глаз на внешний мир с энергией большей, чем у электрической лампочки, которая снабжает тебя по вечерам чертами лица.
navashdenie: (Ветер)
Семь нот из глины, как четки, вернее, как геометрические фигуры с неровными сторонами и разными градусами углов, которые можно выложить в многосмысленные картины, да - и бесконечно сминать недописанным листом бумаги - ассоциотивное чудо, река монолога, вклиниться в которую по середине можно только выросшим деревом, вросшим корнями в эту здешнюю речную, сложную, не очень-то плодородную солнечно-нотную глину.

Э-э-э... Здравствуй Бродский, да, здравствуй. Сегодня я говорю голосом Бродского - это ощущение голоса, это язык - но тот язык, который ощущается физически, на уровне физической оболочки, как, как варган, резонирующий гортани, язык, голос, манера живого, неписанного Бродского - это..ээ.. прежде всего резонатор. То есть, представить себе голос, говорить Голос с большой буквы в данном контексте мы пред-обсудим, представить себе Голос в образе Реки, да, Реки. И если представить противопоставление, то вот оно - когда я говорю обычной риторической речью, да, то я стою посреди этой реки, то есть я стою на косе, на мели, доставая из глубины НАХОДКИ, такие находки, как в художественном фильме, литературном произведении и так далее.. То есть я как бы собираю эти находки, оформляя, окаймляя, создавая ФОРМУ для своей Мысли, да.. Каменные рисунки на песке, да, ну как пример несрифмованный.. ээ.. и вот собственно голос Бродского, да, Голос - он Река, то есть он звучанием своим льется, монолог несется водопадом, да, и собственно он говорит только Воду, он "гонит волну", вообщем-то, эффект стихийности.. ээ.. Это как я говорю, физическое чувство, на уровне кинестетически прочувствованных всем существом высказанных, выдохнутых слов, да, вот они и вызывают эту реку - то есть, да! я не стою,не я могу идти вброд, я как бы сама сущность реки, и не знаю, куда движусь сейчас, но есть движение, беспрерывное, то есть я дышу водой, я ней существую, никак иначе, я не успеваю осмыслить произносимые слова, они говорятся сами, они сочетаются каплями, то есть я как бы жду своего ПОРОГА, да, находя особенную мелодику, которую невозможно перелить на кончики пальцев, резонанс на физическом уровне..

Идейно - манера речи Бродского, это как бы НОТНЫЙ СТАН, да. Это волны - световые, речные волны, на которых я пишу ноты слова, и они звучат, да, весомость каждого слова подгибает волну, она идет рябью...
Описывая чувство физическое, голоса - то когда я говорю эээ, я резонирую это эээ, то я помимо того, что создаю как бы эту самую воду, я утапливаю время, пространство, своим голосом, то есть мой голос, он подобно морозу, да, на унылой зимней улице - без ощущения мороза на пальцах, обстановка голых, зябких деревьев была бы совсем не наполнена, голос создает ощущение полноты, нет пустоты, то есть нет отсутствия: мороза, голоса... Кроме того, я вздыхаю воздух в себя, я вникаю в воздух, да, и после получается волшебное преображение - я выдыхаю из воздуха СЛОВА, я произношу воздух, да.. То есть я выпускаю на мир из гортани своей Рыб, это чувство в горле, когда слово из несущественного, как бы пустого, да, воздуха, становится весомым - фактически, это настоящая РЫБА, и, да, может быть с воздушным пузырем, который позволит ей не только держаться на плаву, да, но и быть может летать, поскольку свойства воздуха... Но я выдыхаю воздух, да, сама по себе я подобна соломинке, из которой выдуваются мыльные пузыри, то есть я не могу сохранить его в себе таким, я не Аквариум, по сути, в этом настроении, событии, я Река, да, и вот я кончаюсь - то есть я втекаю в Реку большего пространства Вариантов, даже, океан, я как атмосфера оканчиваю ахимическое несуществование в воздухе..
Таким манером - отличное слово, отличный слог, - можно писать романы, это опять к быстрой успевшей перелиться в разговоре мысли о Реке - роман-река, конечно, да, а стихотворение, вот! стихотворение - это галька с алмазами-самородками, с ВКРАПЛЕНИЯМИ алмазов. Стихотворение я собираю, а роман гоню. Ну, рыба - возвращаясь к рыбе-слову - это еще и набросок идеи, мысли, незавершенное словестное оформление потенциального "полотна" - насколько я знаю эту терминологию - так вот,в любом полотне, абстрагированно, полотно это просто монолог, с художественной силой портрета, то есть, движемся дальше безостановочно, главное - запечатленный портрет, и собственно, та манера бродского, коорую он изобрел, изначально направлена на то, что бы не вести беседу непосредственно с собеседником, а говорить с будущим, да, то есть бродский оставляет свой СЛЕПОК, слепок не сколько, опять же мысли, идеи, сколько ОБРАЗА мысли, и вот слово слепок - здесь может иметь корень со словом СЛЕП, то есть он говорит Мысль, но мысль не несет себя сама, она слепа по отношению к своей идейной составляющей, она созданна, что бы быть душевным СЛЕПКОМ поэта, да... Так вот, возвращаясь к полотну - в таком полотне, ну полотно и вода это вероятно одно и то же, в воде много рыб, и они как бы разрушают целостность, ОДНОМЕРНОСТЬ полотна-воды. Вот одним из швейных игл-катализаторов для подобных многомерных прорех является РЫБА-ВОПРОС, то есть, сквозь полотно, НАсквозь, задается вопрос, который необходимо разрешить, видя его, наблюдая его. Вот он - то есть получается, что река подобного монолога действительно не имеет берегов, и говорится, как говорится, на "подсознании", течет совершенно вольно, не ограничиваясь ничем, просто потому что не существует такого понятия ограничения, но в таком случае каким образом вода остается чистой, то есть, действительно ли то что я говорю похоже на родник, действительно ли оно важно, имеет значение, вопрос в возможности и невозможности выбора, конечный результат будет один и тот же, но что же все же будет олицетворять собой мой выбор, на чью сторону он выступит, то есть - "кто сказал что мы не можем стать лучше", вопрос в трансформации меня по ходу движения реки - трансформируюсь я, или я всего лишь разливаюсь на составляющие реки, и остаюсь в сущности прежней, и несусь, а не вношу, вношусь, и так далее.. это важный вопрос, то есть, это естественная рыба в среде такого тканого полотна, задуматься о котором необходимо в момент рабочего перерыва, и рыба живет так, как рыба, которую никто не будет есть..

Еще момент, то есть, когда я нашла камертон, волну, как бы СТРУНУ, резонатор, Бродского - я как бы нашла язык, и выбрала этот язык, даже, язык выбрал меня, я говорю на этом языке в соответствии с особенностью этого языка, ну как расхожее выражение про писать по французски о любви и сюрреализме, а по русски природные пейзажи - ЧАСТИ РЕЧИ, они существуют всякий раз по-другом, в русском языке другие для этого прилагательные, и когда я говорю слово "кэт", это совсем не то, что я говорю "кошка", они как бы другие, то есть, я выбираю светофильтр, общий оттенок всей картины, как бы синестетически букву "ш", могут воспринимать как мшисто-зеленую или искристо-коричневую, но общий колорит будет сохранен в соответствии со смыслом. Ну на этой теме мне можно подскользнуться на гладких камнях в водопаде и вообщем-то тут не глубоко, так что оставим это как тему для физического голосового резонанса, а вообщем, вот я нашла Бродского Голос, да... и тоже, возникает вопрос - могу ли я найти голос кого-нибудь еще, кроме него, любого, манера которого представляется вполне обычной, то есть голос изначально как бы не карикатурный - хотя это совсем не то слово, я категорически против, такой голос скорее ФАКТУРНЫЙ, манера как музыкальный инструмент, все просто. И вот когда голос не такой, то действуют совсем другой принцип, да, это уже техника актерского мастерства, вживания в роль,
идейно - вот существуют главный герой и второстепенный герой. Главный герой непременно появляется по ходу произведения именно сначала, с истоков, а второстепенный может возникнуть когда угодно, в середине обычно, и вот точно так же голос Бродского - это голос второстепенного персонажа, а голос просто человека, он начинается С ИСТОКА, с начала, слово с ИСТОКА, да, собственно, очень..
Вообщем-то, это и есть то что называется "чудо говорит нашими устами", это ощущение, непосредственно, особенный опыт, и наверное, и есть какая-то разновидность "второго внимания".
эээ... выдыхаю рыбу, и после всего, прежде всего, очень предлагаю поиграть так же :) в какой-то момент быть может возникает то, что можно назвать настоящим "демиуржеством", создание мира, из слов, то есть слова становятся чем-то материальным, они не распылаются в пространстве как снег, или краска из балончика, они как золотой песок или молекулы, собираются в нечто единое, являющейся воплощением сказанного ими смысла. Собственно, это самая реальная практика демиуржества, я полагаю.
navashdenie: (Default)
я только что перелистнула последнюю страницу Чапаева и Пустоты.
я прожила эту книгу, и воспоминания о ней, так же, как и о реальных событиях, тонут в пустоте с островками, увиденными через монокль.
я читала ее, подчеркивая карандашом заведомо ключевые места и выражения, а карандаш шуршал по рельефной белой бумаге, как довольно мурчащая кошка
но знакомство состоялось исключительно по-детски, когда оговоренно прекрасный образ человека появляется перед тобой гостем, один единственный раз посетившим тебя на эту вечность, он рассказывает серьезно, легко и пристально вглядываясь в твои голубые, чистые и не нашедшие еще дна, глаза, а ты хмуришься, пытаешься наскоро выстроить внутренний стержень, как ненадежную фигуру из "городка" и тщишься вслушаться. все это еще будет касаться тебя - а сейчас ты всматриваешься в жесты. и в сознании, полном безотносительного ветра, отголосками и последними лучами видится-слышиться, постепенно утрачивая непосредственное понимание, значение, как будто слова трансформируются незаметно в иностранные, и остается только знакомый ритм и певучесть. что же поделать с тем, что перед моими глазами при чтении слов плывут картинки, и я чувствую их по отдельности и целиком - в каком-то общем гармоничном созвучии, а обратная их сторона и то, в самой глубине взглядов героев, догоняет меня с окольных путей..

я смеялась, была убеждена, что она целиком в кастанедовском духе, с безумными диалогами и резкими жестами, я разобиделась, один раз, когда почувствовала чистое издевательство и нечистые насмешки, я абсолютно офигела, оценив взглядом, который наметил точку в центре какой-то горы, где ненадолго обосновались туристы, идущие выше, что по ходу движения, на этой тропе очень много синхронов. меня носило из стороны в сторону, места в око бури нашлось для меня не сразу, и первая встреча получилось противоречиво-опустошающей. впрочем, последнее слово тут уместнее всего как итог, и при этом совсем не вяжется с моим представлением о ходе вещей, так что я могу спокойно открыть приятно-бордового цвета обложку и за ней, случайной странице, уже условившись и согласившись с правилами для личного блага, начну пушеСшествие снова.
о пять

Как я -

Aug. 7th, 2008 01:47 am
navashdenie: (Ветер)
бесцветный ветер гудит снаружи и внутри, перемежаясь с внезапным, застывшим в безвременьи, чудом, равным Вселенной, и я, успев оставить паруфраз-парафраз на память, так на прощанье-с-обещанием, маша рукой, ухаю вниз, дальше, с угасающей, как летящая спичка, улыбкой в никакое вакуумное междусозвучие, с единственным, эхом бьющимся маленьким сердечным словом
у меня словечечки, как у крошечки-хаврошечки, что в ушко пролазит событийное не хуже нити в руках рукодельницы, только вот без узелка
песенки поются на пальцах так же, как и гитарные - одна гармония, три аккорда, шесть струн и за каждым ударом слышится целая Музыка, видение на четверть звучащей ноты, - между непрозрачностью и прозрачностью рисунка смешно короткое время.

сложно верить - это сложность алгебраических подсчетов, каллиграфического письма, забытого стиха - сложно верить не только в себя.
поэзия, письма, образы - я не знаю, как я к этому причастна, я не понимаю, как рядом со мной могут быть такие чудеса, пронзительно всамделишние, и почему я одновременно с несомненной уверенностью нахожусь и с той, и с этой стороны зеркального стекла
две мои руки не могут коснуться друг друга

А "Голос
старается удержать слова, взвизгнув, в пределах смысла."


внутри меня, тусклой вечерней лампой, засветился Бродский
это Ля держащееся в песенке на всем ее протяжении безостановочно
navashdenie: (в чемоданах)
чудо-чудесные люди
обстоятельства складываются так же, как и слова, произносящийся с непринужденной легкостью.
ключевая фраза, нараспашку - "это было настолько удивительно, что я даже не удивилась"
первая чётка - подумав вечером о Петербугре, как о городе, в который ведут меня смутные перспективы, поняла с удивленной одинокой улыбкой, что он мне совершенно незнаком и едва ли я с кем-то там найдусь
а в полночь в сети появляется давний знакомый-маргинал, потерявшийся на год и обоюдную вечность - говорит, а не собираетесь ли вы у здешних мостов полетать, пока еще почти ночи не засыпают, у мостов живет много хороших людей. Фоном звучит - "сегодня ночью мой город лежит прозрачный, еще не соединенный мостами", и в "разумеющемся" антураже хочется усмехнуться и воскликнуть в ночную пустую улицу в такое время, города-Нового - "дык елы-палы!"
через несколько шагов-часов, комната внезапно становится теплой-теплой, и в воздухе ощущается запах праздничного домашнего счастья - подсолнух в графине, чашка горячего чая, внутри танцует пламя не-обыкновенного, - текст оживает у меня на глазах, пляшет безумно и захватывающе, чувствую, я давно надеялась, что именно так и должно быть.
я в сюрреалистичной сказке для пары одиночеств

Наваждение (04:41:00 1/08/2008)
фыр, я не могу поверить, что сейчас рассвет% ) время остановилось

olegfink (04:41:23 1/08/2008)
ну, бал всегда начинается и кончается ровно в полночь

Наваждение (04:42:11 1/08/2008)
%))

olegfink (04:43:29 1/08/2008)
у нас уже светло, к слову

Наваждение (04:48:49 1/08/2008)
*вдыхая удивительный тихий воздух* фыррр.. у меня не осталось слов, кажется, я вместе с солнцем добираюсь до точки росы истинного всёчувства счастья.%)



помнить. хранить. смеятся над беспочвенностью, взлетев, опираясь на изящные возникающие па слов, кружась, зажмурив глаза.

Наваждение (04:20:52 1/08/2008)
четр-четр-четр. )) скажите мудрый человек, что делать человеку, когда его мечта сбывается а душа пляшет?

ТЁмный (04:21:35 1/08/2008)
спрятаться под диваном я бы сказал... но это я бы так сделал, а нормальный человек был бы просто счастлив...


ша.) чудо ночи было рассказано мне-необразованной, со своим загоном полинявших слов, чтобы было, и светилось изнутри. хотя смешно-смешно, и необъяснимо

ТЁмный (04:44:16 1/08/2008)
- Вы всегда безупречен Холмс, я у вас учусь много лет, но гд ж моя бузепречность?
-ВЫ безупречно задаете вопросы Ватсон.
navashdenie: (в чемоданах)
выйдя в город, трагически ожидающий Слепого Дождя, нашептать флейте привычными пальцами мечту своего звучания, и через сонно-хриплые "аашсь?" услышать в своих руках то, крысоловское, и где-то глубоко внутри, без внешнего проявления даже для себя, резонируют потерявшиеся вразброс ноты - и вот, выглядывая из окна машины я не могу не улыбаться, потому что изнутри меня дрожит чистое счастье, чистая музыка, а пальцы, лежащие на черно-белом, и все-таки чаще звучащем бесцветно, инструменте, чувствуют себя и меня - так гармонично, как если бы я нашлась в этом Мире в устойчивом мирке, который зыбким является во сне и наверное есть тот самый, красочно словами нарисованный, уют - между протяжным сквозняковым УУУ и топорным Т - круглая диванная ю. у ю т. это имя собственное - надо только не обознаться, когда зовешь его вдруг по пути

перемешать карты из колоды, как можно шире и дальше в плоскости - чтобы увидеть масштаб и белые стороны карт которые изрисовал тончайшим пером вдоль и наискось всячески с другой явной стороны


на самом деле нежусь в мелководье, забыв оглядываться на море позади

Бедность сих строк – от жажды что-то спрятать, сберечь; обернуться.
С той дурной карусели, что воспел Гесиод, сходят не там, где сели, но где ночь застает.
navashdenie: (Ветер)
а я сейчас всего на несколько шагов через порог прошедшего ДНЯ ГОРОДА прописными буквами с экспрессивной интонацией и эмоциями взахлеб через неуклюжую вербализирующуюся мысль. И кажется, такое странное ощущение, что было это все не меньше, чем неделю назад, кадров много-много, и мотать ленту в обратную сторону, обрывками, попадая на ёрмурганды ПЕРЕживаний, оказывается бесконечно долгим событийным кино, и ведь кино такое, участие в котором казалось таким небывалым; эфемерным предчувствием витало около, наважденясь с улыбкой, и, видимо, заговорщичесокой уже тогда - смотри, смотри как это сейчас для тебя зрителя, а после непременно быть тебе участником, а там иначе, и Мастерски без запомнившегося хорошо этапа Зрителя - не получится. Я Вершитель, ага? :) /произнося в сторону, с улыбкой/ А ведь все-таки!..
Мы выбрались на Андреевский спуск, я - в бархатном синем платье, с красным поясом, на котором завязан звенящий при ровном шаге, колокольчик, под моросящий дождь, - оглядываясь кругом с рассеяной улыбкой заключила, что нынче, в отличие от нашего здесь с Дусей вчерашнего, как-то "похмуро", и живопись лиц уплыла в серую акварель. Но когда мы все-таки добрались до верха, встретили Дусю (а это уже событие - до такой степени мощное, что можно ставить точку многозначительную безо всяких оговорок), мир просиял резко в позитивном свете, как ушат воды вылитый, как дырка на холсте на просвет - Дуся прыгает-скачет по Андреевскому, поет, говорит, ошеломляет и улыбает - "да ну, я выпила всего полбокала шампанского!" - бессвязно рассказывает, что наконец вылетела из кафе после встречи с папой, счастлива и пьяна - всем. Мы летим по спуску вниз, смеемся, маргинально буяним, показываем немое кино с большими глазами и яркой жестикуляцией интеллигентной девочке за окном кафешки, хапаем фенечки у потрясенной продавщицы - пять фенечек из конопли! да, и еще две.... - и я со вкусом и наконец-то знанием дела завязываю их, а нам не хватает желаний! И почти совсем несложно подловить замечательного прохожего с просьбой - загадайте мне, пожалуйста, желание! :) А оно-то самое втемное сейчас, "фиксное" - чтоб всегда было так хорошо, чтоб плющило-плющило и летелось.
По пути на нас налетают студийцы художественной школы, они тоже в совершенном безумном счастье и нас теперь уже стайка эдаких радостных птичег, вот только уж очень сильно эмоциональных. И тут, на фоне всего этого импрессионизма, ловится звук флейты и ощущение счастливой улыбки, а еще необходимости этого самого "фотографического взгляда" - определенно, неспроста. Так мы видим чудесную девушку, всамделишную, удивительную - ну, конечно, полный скудный набор слов, повествующих о сверхестественном и ключевом судьбоносном рисунке. (Дуся на эмпатической волне рассказывала, как здорово - глядеть в глаза) - с зелеными глазами, в улыбчивом прощании спокойно и просто, как было бы в Тексте сказавшей - "А играть на флейте - попробуй, обязательно должно получится.. очень похоже"..
Умиротворенно и красиво.

Вниз бегом, хаотичные пятна смеха, радужные капли выхваченных сюжетов в необыкновенных лицах, запах ароматических палочек, немного варгана, барабанов и спетого на прощанье у ролевиковского шатра Аукцыона - выход на следущее подхолстье.

У Исторического музея "слет" хиппи, и , узнав знакомого, легко, как невзначай, мы естественно вписываемся в душевную атмосферу - и очень бы здорово быть действительно здесь Наваждением, Наблюдателем незримым и молчаливым за диалогами, экспромтными музыкальными соЗвучаниями и Жизнями, каждая из которых, видится, имеет свой камертон.
Умиротворенно и красиво.
С мягким колокольным звоном бродит кругом этой "точки сборки" понимание такого фантастического уюта и целостности, которому сейчас же необходимо пропитаться насквозь, чтобы запомнить истинно, и ощущать так же просто, как и любое "трамплинное" воспоминание. Но все-таки плывет, ускользает из рук, даже не верится, как так быстро все..
И девушка с флейтой все-таки находится, зовут ее Аней, и потрясающее, пробуждающее всю душу так пронзительно, такое чувство, которое не выразить в словах, потому что и сравнить абсолютно не с чем - пробуждающее всё всамделишное - звучание флейты теперь легко, дружественно и просто в этом окружающем антураже. Восхищенно бормочу, никак не могу поверить своему счастью - Аня настоящий нагваль, о котором имеешь всегда надежду, но не вкладываешь никогда листок с таким характером в папку "с грифом Возможное" - передает мне с напутствиями флейту, спокойно и уверенно все получается. Я - наверное долго-долго? - тихо учусь извлекать чистое звучание, прислушивась, как чиффа и как Нава, улыбаясь, - а хорошо, хорошо-то как! И звучит как флейта под твоим дыханием, и лады перебирающиеся на пальцах - такое необычное состояние, неужели в самом деле? О жисть моя, иль ты щас снишься мне?
Флейта.
и лоскуты непередаваемого отрадного чувства ее звучания.
у-у-уу-х.
если бы я умела все это рассказать(((

Уже вечер, уже совсем зябко, и мы собираемся возвращаться домой, вместе с скрипачом-фотографом по пути, лицо которого мне знакомо по настроению, за ним целый мир тянется шлейфом, а никак не вспомнить, откуда я знаю все это. Мама говорит - он из прошлой, еще недавно бывшей, жизни, и ощущение это возникает тогда, когда я пытаюсь перетащить частицу оттуда в нелогичное по всему прежнему классицизму сегодня.
Очень холодно, и спускаясь с холмов, выходим на костер с добродушными празднующими хозяевами - Джокер радостно слушает песню Короля и Шута - "это мой гимн!" и тот час быстро согреваемся, как будто дело еще было не только в нас замерзших, но и в атмосферно-погодных явлениях, которые несколькими шагами дальше были значительно холоднее.
питерская гитара, приятный женский голос и резонансная по тексту песня. пустая булыжная мостовая андреевского, одинокий звон колокольчика и даже здесь - один, но согревающий маленьким кусочком сказочного солнца из текстомирья, диалог, подхваченный на ходу.
по воздвиженской идти - как среди тетральных декораций, колокольчик здесь еще отчетливей, он мерно звучит каждый шаг вперед, восхитительно, как во сне
дома у скрипача-фотографа (калитка-флейта, неподражаемый дворик, деревянная дверь спрятанная среди весенних зарослей) - чай каркаде, маленькая комнатка с тихо-тихо звучащей музыкой макаревича, книжки с поэтами 19 века, смешными и внушительными, книга, на обложке которой написано - ЧТО БЫЛО - читай в книге. КАК БЫЛО - смотри кино. а потом тревожная авангардная музыка, сложная, динамичная, как для кино, в которой скрипка - наш скрипач. похожа на западенскую
на червоной руте играли в пролетах маэстровского фламенко, а металисты, знающие только примитивное звучание, с восторгом прибежали на музыку в 7 часов утра и просили научить играть так аккорды.
запах акации, идти в ногу
воздух вдохновляющ
схожу на сон :)...

!!!!!

Profile

navashdenie: (Default)
navashdenie

July 2011

S M T W T F S
     12
3 456789
1011121314 1516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:50 pm
Powered by Dreamwidth Studios