navashdenie: (Default)
приснился новый роман пелевина, в который можно было попасть. книжка, у которой на кончиках страниц вместо номеров и названия глав - фотографии людей, которые учавствуют в конкретном эпизоде. каждый оказывается в среде, где вдруг перестает работать законы знакомого им мира, они едут в лифте и уже предчувствуют, как пластически меняется пространство в которое они войдут, оно собирается из чувств и воспоминаний. Я выхожу как один из героев и на контрасте - из лифта в роман - понимаю, что все, я уже персонаж и - ни туда и ни сюда. сюжет очень замороченый. почему то там все стоится на калейдоскопе - герои находятся в разных отделах калейдоскопных зеркал и отражают там себя, и с этим отражением нужно что то сделать. не знаю, как оттуда выбираюсь, но я же все-таки читатель, а не тот, чья фотография напечатана на страницах - на фотографиях знакомые мне люди. я блуждаю в комнате студии где большие окна полумрак и все работают над фильмом и одновременно решают свою судьбу как персонажей, потом выхожу по лестнице на улицу и там встречаю какого-то известного киноактера,но он узнает меня раньше чем я его, останавливается, долго смотрит, потом уходит, и я догоняю его спину, чтобы сказать - аа, извините, но вам - спасибо, вы же очень крутой. он останавливается и делится со мной какой-то идеей и буквально забирает меня оттуда, где я была.. ставит сразу много технических вопросов, но не знаю уже, во что это вышло.
а еще мы с другом ходили по какому-то давно заочно любимому городу ( вариант - питер, но точно не он) шли в здании и смотрели в окна, и возле одного окна товарищ спросил - ты любишь это дерево? я удивлено смотрю на него и говорю - нет, как это? и он просит меня полюбить это дерево - я смотрю на него внимательно, внутри бормоча простые слова, звучащие как белый стих, нежная поэзия и как заклинание - обвожу взглядом, как бы записывая внутри словами то что я вижу - дерево, у которого три таких странных круглых отростка на коре ствола, ветки, изгибающиеся влево, за деревом - новый панельный дом, где уже стоят серые, отражающие сумерки окна - окна в доме с этой стороны на весь дом, на закатном небе над домом - желтый подъемный кран, и оканчивая свой обзор на нем, я точно понимаю - да, теперь я  действительно люблю. и дом, и дерево, а особенно - кран.
navashdenie: (Default)
оказывается, во сне у меня есть свой путь, однажды очень сильно пережитый, ведущий в Москву. сегодня я даже не успела понять, как начала по нему двигаться - с билетами на руках, с мамой, небольшими дорожными сумками - все как положено. но даже по пути очень часто удивлялась - куда это мы и зачем? почему-то, через Москву мы должны были попасть к крымскому морю - и несмотря на прекрасную идею, я уже еду, смотрю на часы, время отправление в пол седьмого, и не понимаю - почему именно сейчас, зачем, как?!...
перед тем, как попасть на станцию, нужно проехаться в метро-электричко-вагоне,  и за окном открывается вид, который я начинаю УЗНАВАТЬ. я помню, что только на этой дороге несколько секунд в движущемся пейзаже можно увидеть гарцующих лошадей, дрессирирующихся зверей из зоопарков и театров. пестрой компанией они собрались на краю города, у самой ГРАНИЦЫ, дальше за ними мост над рекой, когда мы проезжаем его, то оказываемся в небольшой деревеньке, в которой уже наступили сумерки, а над лошадьми позади ведь еще было видно закатное солнце. деревенька, как мох, растет очень близко к земле, и всю ее покрывает. в ней уже наступает Другая Страна. мы едем через нее, я Вспоминаю ее, отворачиваюсь от окна, у меня часто бьется сердце. все-таки здорово, что мы едем туда, где я все Помню! много, много лет назад...
и хотя дорога уже казалось прямой, мы выходим из нашего поезда на станции-вокзале. и его я тоже помню... помню как однажды села в электричку и она увезла меня совсем не в том направлении, а я не могла выскочить из нее, не знала, как вернуться обратно.. и приходилось проснуться. помню край земли, заросший желтой травой, и где-то по середине этой окраины - пути, я стою около ржавых путей, а желтая трава, бесконечная, обнимает со всех сторон, оставляя во впадине. и мы торопимся убежать поскорей от электричек, чтобы попасть в свой поезд... выходим на аллею, смотрим поезда, и все они похожи, но не те. тогда я складываю руки рупором и кричу  - поезд Киев Симфероооополь! ко мне прибегают какие-то космические люди, в космо80тническом стиле, которые замедленно-танцующими жестами рук зовут меня к своему поезду. я прерываю их пантомиму, веду к маме и багажу...
еще я знаю что между поездом и деревенькой есть домик-библиотека. там пережидала моменты между дорогой, когда поезд пропадал. долго бродила, разглядывая книжные полки...
теперь я знаю, как добраться до Москвы во сне, и не знаю зачем, но сегодня я была оттуда на полпути, может, дальше :)
привет:)))
navashdenie: (Default)
на обратных билетах проходящего поезда написано "финляндия". я с провожатым иду вдоль степного шоссе, и вдруг последи него появляется огромная птица с безумно красивыми глазами и клювом, настолько красивая, что я начинаю восторженнно бормотать и останавливаюсь напротив нее, не в силах сдвинуться с места, обрадованная умным и красивым взглядом птицы с длинным клювом. Она немного похожа  на галку, думаю я, а потом (видимо, подсоединившись к мировому разуму) прочитываю в голове историю этой древней волшебной птицы - у нее три имени, одно из которых, звучит как кто-то "сопровождающий", дальше написано - она живет вечно, но затем поправка - 108 лет, а вечность - это по-птичьим меркам. Следует еще огромная статья, в которую я уже не так хочу вчитываться, как всматриватся в живые глаза рядом. Я кормлю птицу хлебом, провожатый пытается кормить корками, но она отказывается, а в истории написано, что есть корки для нее - все равно что проглатывать меч; что она, впрочем, тоже умеет.
Нам пора спешить на поезд, я отвожу наконец взгляд от птицы и вижу красный закат очень маленького солнца, размером с небольшой апельсин на небе. Он почему-то слегка раздваивается, и солнц как будто два, а когда шоссе заканчивается дверями в помещение, где еще не успели зажечь свет, я вижу из окна, как птица огромными крыльями хватает эти солнца - ужасно красивое зрелище, от ее крыльев ложится тень сумрака, - я чувствую, что она забирает эти солнца бережно, и она - Хранитель, я люблю эту птицу, и она сохранит эти солнца для меня.
navashdenie: (Default)
приснилась гениальная возможность - с легкостью путешествовать между странами, благодаря полуподвальному лифту, видимо, чудо инженерной мысли того же автора, что придумал машину времени в "Гостье из будущего". Там есть шесть кнопок "этажей", но называются ои не цифрами, а буквами, и эти буквы - как имена математических неизвестных, какую бы кнопку не нажал, все равно включается механизм случайного выбора, и непонятно, куда ты попадешь...
мы с мамой вместе сонно-спокойно выходим из этого лифта на берег моря, вернее, это уже океан, с правой стороны от нас густые заросли джунглей, мы стоим на теплом песке и смотрим. То есть, даже втыкаем медитативно на тихие волны. И вдруг справа постепенно вкрадывается напрягающий и нелюбимый звук - слышно, как трубят слоны, какие-то струнные завывают гнетуще, и мороз по коже от этой музыки, чуждой совершенно моему слуху. Только через несколько минут до меня озарением доходит, что мы, вообще-то, в Индии, и это утренная традициия, общение со священными слонами, мы попали в самую кульминацию действа; и теперь меня морозит уже основательней, потому что никакой радости от этой музыки и культуры я не получаю, а как вернуться к лифту, если прийдется пройти непосредственно через залу, где тоже что-то играют?... Но мы спокойно быстро проходим под это опасную музыку и оказываемся в Николаевском доме у зеркала. Я читаю путевые заметки какой-то замечательной девушки, которая пишет о том, как встретила своего брата по разуму - Федю, где-то среди таких же странствий, случайно на улице. История с девушкой и Федей потом развивается на первом плане, ведь они уже самые близкие и любимые друзья..
Я еще была в каком-то городе, где по скатывающимся мощеным улицам сонно спускалась за едой и книгами, а потом сонно возвращалась обратно, в вечных сумерках и беспрерывном ожидании чего-то, о чем уже трудно вспомнить...

но важно еще то, что ночью раньше сон спас меня от самых тягостных и вязких мыслей, буквально, разошелся в широте душевной своей, подарил все состояния, эмоции и чувства, о которых можно было мечтать, причем даже во сне, когда меня отогревали чаем после того, как быстро провели мимо проливного дождя под зонтом, я чувствовала, что все это радостное тепло и забота - исключительно ради спасения, просто потому что уже настолько необходимо - когда мерзнешь - горячий чай, когда болеешь - теплый шарф и малиновое варенье. А потом - радость совсем другая, но на той же волне, когда стала уже достаточно живой, оживала от того, как прекрасно мы с давешнем гостем Максимом, перед тем как ему окончательно отправиться на поезде, рисовали мультики звучащих песен, очень находчиво, динамично, озвучивая каждую строчку.. Там был персонаж, который нарисовал сам себя на спицах, и я рисовала это карандашами, с натянутым на них вязанием..

а между этими двумя снами, наяву, мы шли по андреевскому и мой взгляд перехватил художник, который внезапно вспомнил меня еще из Коктебеля - мы не говорили с ним, и я его совсем не помню, но он меня почему-то - вспомнил, говорит, у него фотографическая память. И вот мы сидим в мастерской напротив дома булгакова, я слушаю, выглядываю из окон второго этажа прямо на андреевский где суетятся огни фонариков и бегают играющие в квест люди. И реальность сна - имеет значение не для одного, и даже не для двоих, а уже для четверых сразу! Спасибо снам, и спасибо людям, которые умеют так вовремя и так правильно присниться. Мрррр!
navashdenie: (Default)

Приснилось, что мы с товарищами оказались дальше Питера, на границе с холодными городами. Бесконечно долгий день подходил к концу, и нам было пора возвращаться в наши большие города – начав с Москвы, но вдруг выясняется, что попасть из этого города в Москву прямо – мы не можем, прийдется объезжать кругом границы с Иркутском. Возвращаться просто задом наперед у нас нет ни мысли, ни возможности… Поэтому мы уже вечером собираемся, садимся в машину и едем в сторону той самой границы. Вокруг открываются потрясающие, абсолютно другие, никогда нигде не встреченные, пейзажи, большую часть пространства вокруг занимает вода. Наша ровная асфальтовая дорога проезжает часть, где наполовину затоплена дождевой речкой, а потом и вовсе подходит к краю, оканчивающемуся озером. В принципе, видно, что дорога там когда-то проходила, но сейчас там метровая прозрачная ледяная глубина. Поэтому сознание переключается – я выхожу из машины и иду дальше по тропинке из камней, пересекающих воду. И дальше начинается мой личный экзистенциальный путь – машина оставлена позади, люди, очевидно, тоже, решили бросить глупую идею так торопиться домой в наступающих сумерках по настолько странным местам, тем более, что вокруг начинает ощутимо, с каждым шагом, меняться температура, градус мороза чувствуется мгновенно, как будто и правда перешагнул границу сразу в другой климат.

АААА, когда мы были в гостях у людей, живущих в домике на краю границы, мы смотрели из комнаты, чердака со скошенной крышей, в окошко, за которым была вода, на все стороны обозрения, и только поднявшись, приглядевшись, можно было увидеть холодный плоский песчаный берег..

…Я бегу через плавное изменение погоды – в мороз, времени – в сумерки, и по дороге попадаю в городок, селение, пресловутую, метафоричную до нельзя, глубинку России. Там дедушка издает звуки на странной собственного сочинения конструкции из нескольких самоваров. Вокруг него вьются кошки. Там другие дома, низкие, упавшие на землю; там другое время – в нем никто не знает про мобильную и интернетную связь. Там даже свет – как будто специально для наглядности, постановочный – морозный, северный свет, рассеянный сквозь толстые слои проплывающих мимо громад облаков с несбывшимся снегом. Все – страшно другое, и я понимаю, что я – одна-одинешенька там – гость со стороны, со своим, никому не знакомым языком, который, однако, через несколько городов дальше – понятней любому прохожему даже через язык жестов.  

Прохожу село, прихожу в город, выясняю очень странную телегу, что Иркутск – замкнутое государство, через которое нельзя проезжать, там после ВОВ установились свои порядки и отношения к внешней политике. Хожу по вечернему городу, уже уставшая, но бесприютная, и чувствую, какое все и впрямь – другое, и хотя я могу сказать любому прохожему свою мысль на русском языке, я совершенно не могу предугадать его реакцию, но непредсказуемость все равно радует позитивным оттенком, в городе не чувствуется войны. Поэтому я не беспокоюсь, что в конце концов, пойму, как найти в этом языке себя, спускаюсь в теплый подвал какой-то творческой кафешки, и саундтреком этому всему играет в голове гребенщиковское – «и я не прошу добра, я не желаю зла, сегодня я опять среди вас в поисках тепла».

 

navashdenie: (в чемоданах)

Ах, какой прекрасный сон! Приснилось что я во сне встретилась с Рустамом, и мы очень по настоящему поговорили, обсудили все истории, которые я о нем думала, он на все согласно улыбнулся, а потом был такой момент, когда мы выяснили, что у нас абсолютно одинаковый способ восприятия мира, какой-то внутренний сложный язык, и ужасно обрадовались этому, вот в чем было все дело, мы видим одинаковые сны! Было пронзительно-реально в этом сне и спокойно-хорошо.

Потом говорю по телефону с Ромашкой, Беренкой и Даэвен, рассказываю им замечательные истории из сна, а они там такие настоящие, делятся своей атмосферой, я как наяву слышу их голоса.

И главное, что после всего этого я вдруг снова оказываюсь в крымских горах. Ландшафт немного не меганомский, и я называю это возвращение в Коктебель, но совершенно неожиданно для себя я чувствую как же я люблю – горы вокруг, какая особенная волна восторга поднимается и искрится на краешке солнечными бликами. Я на немного совсем тут, мне вроде как пора обратно в город, и сравнивая город с горами, я чувствую еще четче, что сейчас – я на своем месте, я вернулась домой, горы и я взаимно любим друг друга. И очень красиво.

А рядом, конечно, такие же замечательные люди. Вдруг я вижу как с одной из дальних гор начинают огромной крошкой сыпаться камни, оборачиваю всех к этому явлению, и никто не паникуя, терпеливо пережидает этот порыв горной стихийности, огромные камни валятся в метре от нас, мы стоим, прижавшись к земле, и отгородившись от мелких камушков руками. Камнепад – символ несезонной зимы в горах. Ничего страшного не происходит, но это здорово нас встрясло.

Мы расходимся, а я прихожу в гости к пещерке, где живут и зимуют другие люди. Но это уже совсем не пещерка, а укрытый в камнях зал с античными колоннадами, по середине в канале течет речная вода. Стою на пороге, разглядываю разные лица – от активно беседующих неприятных мне, каких-то невнятных просто молчащих до открыто улыбающихся знакомым взглядом - своих. Знакомый взгляд настолько пристально-улыбающеся на меня смотрит, что я решаюсь войти.

Потом ухожу из пещеры гулять на терассу, поднявшись на нее по лестнице – там все увито диким виноградом, и стоящего сверху почти не видно. Хожу, разглядываю свет, собираю в горсть кисло-горький сиреневый виноград.

Радовала высокая степень осознанности и не глючности сна, все лучшее состояние из реальности – к лучшим событиям. Особенно в беседе с Рустамом, которая не просто привет из подсознания, а полноценный диалог.

А днем раньше мне снилось простоморе за окном. Я проснулась во сне и первое что увидела – бесконечное светящееся солнцем спокойное море.

Вот ведь.

Тут должна быть песня Ромы ВПР – «Жить на земле» и пара-тройка аукцыоновских – «все что было не со мной было и прошло, было и  прошло», «все тебе чего-то не найти, что-то не вернуть».. )

Свет из яркого лампового, из яркого летнего плавно рассеивается до облачно-осеннего, и я насквозь рада своему единочеству, одиночеству вместе со всем миром. Ведь нам, оказывается, столько всего вместе стоит обсудить..

navashdenie: (Default)
а еще приснилось, что я играла на флейте под аккордеон в автобусе, и за моей спиной сидела девушка, с белокурыми волосами в фиолетовом свитере, как я успела заметить мельком перекинув голову назад, девушка сказала мне спасибо за флейту, я очень растрогалась и свернулась клубочком на оставшуюся дорогу,
а потом я поняла, что это дело жизни теперь, найти эту девушку в фиолетовом свитере, мы разминулись где-то, и я единственное что догадываюсь - она скорее всего живет в общежитии карпенко-карого на Холмах. И всех знакомых тоже оттуда по дороге спрашиваю - "а вы не видели?"... в итоге все это превращается в такой затейливый квест, что я торопливо убегаю от всех, что хочет меня задержать беседой, иду вдоль портовой набережной, думая дать объявление по радио, меня носит по всему городу, но я озарена целью, и всех, к кому поведет интуиция, спрашиваю - "а вы не видели девушку в фиолетовом свитере?"

если вы та самая девушка в фиолетовом свитере, то огромный вам привет; я успела выдумать, что у девушки в гостях на стенах уютные абрикосовые картины и вкусный чай :)
navashdenie: (в чемоданах)
счастливые праздничные дни фестиваля, долгого, насыщенного, со множеством открытий и новых людей. Территория огромная - блуждаю по ней и нигде не оказываюсь в одинокой печальности, ни на одном переходе от одной локации к другой - практически от одного города к другому. Даже - от одного острова, к тому, который находится на расстоянии глубокой морской воды - туда переплыть было легко, тепло в летней воде и под нежным солнцем, обратно - насмотревшись на музыкантов и театры - по осенней воде - холодно; но меня спасает лодочник, какой-то местный дядечка, решивший сплавится на берег. Переплыв на остров с другой стороны, на берегу у камышей рассыпаю множество мелкий вещиц у себя из сумки, куда едва влазит все настолько необходимое, там - даже такая неуловимая россыпь алмазной пыли, как впечатления. Долго, сосредоточенно, по крупинкам, собираю все обратно. Дяденька наконец очень радуется за меня, щурится, улыбается солнечно сквозь бороду как какой-то сказочный домовой.

уже в городе, останавливаюсь слушать друга, который кроме всего прочего, учит ласково лечить кроликоголубей, я не могу вспомнить точно, потому что у них одновременно и выпадала пушистая шерсть клочьями и непослушно выбивались длинные крылья из рук. Надо было так ласково взять в руки, чтобы зверёк уложился в ладонях так удобно, что ты бы почувствовал, как благодаря ему несешь в руках его счастье.

держу своего крылатого зверька, и тут вижу как из-за  угла дома появляется очень изысканно-театрально одетая дама, которая, я прислушиваюсь, рассказывает от авторского лица мою самую любимую и неоднозначную историю Тургеньева. Я торопливо иду вслед за ней, и, зайдя на фасад, во внутреннем дворике слышу продолжение, но уже - в виде разговора героя с барышней. Главный герой вызывает у меня массу противоречивых и самый запутанных чувств, столько всего одновременно в нем могло сосуществовать - и очень созвучное, и сбивающее с толку, и так мастерски, литературно описано, что давным давно я читала это как музыку, так и не сумев представить себе такого сложного человека - живым. Но вот он, вполне живой, хотя еще для меня - актер, говорит с девушкой в том эпизоде, который вызывал у меня больше всего недоумения.
 
в конце концов, когда мы все вместе заходим еще в один переплетающийся за углом дворик, я вступаю в диалог с героем, и он подхватывает меня, теперь мне не так просто будет остаться сторонним наблюдателем, вплетясь в канву романа; а девушка куда-то растворилась, этот образ был наметка, он уже прочитан.
Герой в первую очередь выставляет мне ехидный упрек, что я слишком "догматична", это первое слово лично ко мне сразу переносит в другой стиль времени-языка, я смущаюсь и начинаю свой длинный монолог, максимально пытаясь рассказать все читательские мысли по поводу натуры рядом стящего. Я перессказала практически всю историю, и обвиняла героя в конфликнующей с жизнью пародоксальностью мышления, рассказывала в пример, как неуместно он мог, например, в ответ на вопрос встречного - "А как пройти?.." ответить что-то излишне философское, все время всех сбивая с толку. Говорила, как литературовед, все время чувствуя рядом насмешливый и одновременно внимательный взгляд, что у него сбиты критерии морально-нравственных ценностей, и что вообщем-то, мог бы замечательно использовать все свои сложные качества, если бы они не были  тут же перебиты совершенно несочетающимися, принципами действий, например. Еще я долго ставила в упрек и жалела девушку, с которой он общался на протяжении романа, и перед нашей встречей, как всегда в Тургеньева, он и с ней обошелся излишне парадоксально, хотя для меня остался все же, и виноват, и оправдан сложной сущностью.
В конце моего длинного монолога он, видимо, что-то понимает обо мне, и, может быть, о себе, поэтому смотрит уже немного иначе, а я, договорившая все это вслух, собрав, систематизировав весь мысленный лоскуточный образ, сделала его даже слишком пародийно-реальным, и мой рассказ уже не одевался впритык на героя, а стоял костюмом рядом, третьим лицом.
И только так и нужно было разрешать эту запутанную историю, собрав все фактурные тени, выбирать свет из промежутков. Настолько очевидно оставив весь образ - словами, рядом, в герое осталась только - человеческая сущность, очень легкая, поддатливая, меняющаяся, он мог совершать какие угодно поступки, даже чуждые его предыдущей природе; теперь то он был по настоящему парадоксален, его дальнозоркость научилась видеть и еще дальше, и еще зорче, даже вблизи. Поэтому из противостоящей остроты я все снова довела до нежности, и падая с высокого парапета во дворе, каким-то чудом, по-птичьи, мягко на спину с рюкзаком, очень смеялась и собирая рассыпавшиеся толстые тяжелые книги, смягчившие мое падение, смотрела в глаза герою и жалела, что ему уже пора уезжать, сдавать экзамены по этим книжкам - философия, история, литературоведение он намного лучше меня врубается во все мной доолго рассказанное, и теперь это уже совсем не просто герой - а актер, очень хорошо проникшийся сущностью, и создавший прекрасную среду для понимания и обсуждения: ) (впрочем, последний абзац - скорее логичная импровизация и начало другого сна )
navashdenie: (Ветер)
причнилось, что внезапно на день приехали в москву. я прихожу к горке напротив какого-то дома, у меня миска с неньютоновой жидкостью, я стучу в нее руками как в барабан, а потом кричу - "я люблю неньютонову жидкость" из дома доносится характерно москоский интровертный смех. наша компания в москве очень реальна, все знакомые люди - мама, я, Максим Котенко, мы идем по лесу, который практически сразу прерывается чертой города, и размышляем что мы тут делаем. потом звоним по телефону, после долгих и смешных сомнений, старому много лет невиденнному другу - Чиффе, он спешнj-легко, экономя деньги на телефонном счету, с нами говорит, а потом просто живой настоящий подходит из за высокой травы,и при этом торопится сказать что он где-то не здесь. мы спрашиваем его дорогу до метро - он показывает сразу за черту города, и добавляет, что кратчайший все же будет, если пойти вот через тот лес, который оканчивается двориком. расходимся в разные стороны. в москве жутко громко говорят по громкоговорителю экскурсоводы, очень подробно. внезапно меня осеняет, что если я в москве то могу вживую встретится хотябы с тёмным, но сомневаюсь насколько оно мне надо... а потом все равно, что бы поймать связь нужен доступ к интернету, и мы с котенко - потеряв где-то маму О_о оказываемся в гостях у чиффы, который с порога укоряет наши странные не-у-него шатания эти два часа, хотя мы то совсем не догадывались, что нас действительно будут ждать. у чиффы много друзей-гостей, кто-то восстанавливает телефонную книжку, кто то просто бродит смеется. ко мне подходит барышня с двамя слайдами и хочет сделать мою фотосесию, и это вроде как чудесно и замечательно, но я к ней не готова, и барышня на слайдах показывает стили и идеи - честно говоря, весьма невыразительные, но окупающиеся наглой таинственной увереннстью в том что получающееся - мистически чудесно... спрашивают - ну, какой стиль больше по душе? я смотрю на слайд и плавно говорю - вот этот с колоритом советского фильма, и дмаю сказать, что он очень похож на картины прерафаэлитов, но осекаюсь, задумавшись, нафига я себе такая нужна. а чиффа с гостями в это время играет сказку. очень быстро они перебрасыватся словами, в которые вкладывают большую часть своего мира, по настоящему оживляя диалог, но чиффа - шулер, он использует наглые приемы, и с обаятельной улыбкой произносит в ответ на сокровенное какую то жосткую фигню, и последнее слово в сказке остается за ним - следовательно, они все плохо кончаются. я вижу, как максим котенко в этом диалоге постепенно укрылся за множеством слоев разных декораций - его выстроенные миры тот час поглащались тенью, и в конце концов, его перестало быт видно из-за резной картонки, за которой зашло солнце. мне тошно, голова кружится от такого безумия. хозяин как-то переходит со мной в текстовой диалог, и я вижу его вопрос - ну что же ты, дашка, все хочешь свести к банальному все хорошо? неужели ты то до сих пор не поняла?! я горько усмехаясь отвечаю ему, что моя высшая степень мастерства - это когда при всем-очень-хорошо - насквозное плохо, и оно вам не пошленькое плохо в лоб, а действительно искусство.

пришлось проснуться на этой фразе, потому что уровень эмпатии превысил допустимую норму, и последняя фраза - лучше всего характеризует именно тот дух, атмосферу, бывшую в таких местах, и такое искусство - именно в их пределах, очень даже достижимо, но я тут непричем, мне просто горько, и я бы с большей радостью засмеялась бы в ответ и ушла бы на несколько пролетов лестницы в небо выше, но какое-то дурацкое, вязкое чувство этикета сновидческого кошмара, затянуло меня и дало почувствовать-все.
саркастичный юмор. )))
navashdenie: (Default)
приснилось, что во всех дворах, где мы жили, люди вдруг стали выглядеть совсем как на карнавале - в одном месте венеция в масках, а в другом - мексиканские индейцы, прохожу как ни в чем ни бывало мимо футбольной площадки и вдруг вижу стоящий просто так шикарный барабан - весь украшенный всякими узорами, непростыми фенечками - не какая-нибудь туристическая бижутерия, серьезный инструмент! Зависаю, думая, можно ли извлечь из него звук. Вдруг мимо меня проходит самый настоящий индеец, и я оглядываюсь по сторонам и вижу - вокруг меня совершенно нормальные люди, только совсем не такие как я привыкла их видеть - а с причудливыми черточками на лице, в фактурной одежде...
Мы идем с товарищами по улицам города, Новый Год, срочно нужно отсюда как-то успеть выбраться, решить вопрос невозможно, не прибегнув к помощи феи. Мы с товарищами узнаем об этом, но их посещает такая медленная лень, что я убегаю с одним человеком под развевающимся плащем, чтобы успеть поймать эту самую фею. Фея - совершенно из английских сказок, такая еще помогала Артуру, не какая-нибудь там утопическая, а очень даже умудренная жизнью. Фея воды - поэтому чтобы покинуть город, мне приходиться учиться и показывать свои навыки в управлении маленьким корабликом.
Когда ходим по городу, товарищ наш так устает, что ложиться, окуклившись в спальник, на газон. Я смотрю на него и тихо собираюсь его  уговаривать проснуться, чтобы перебраться в место еще уютнее, шепчу, потом наклоняюсь, утыкаюсь в его волосы и зарываюсь в них, как в кошачей шерсти, и слышу, как он начинает замирающе-счастливо урчать, то есть он уже совсем совсем даже без "как", а просто - Кот ))
а в этот момент над нами, на подоконнике высокого окна, лежало несколько листочков и ручка, которые  мы вытягивали с окна по очереди, не переставая удивляться. Сначала это была тетрадь - с номерами телефоном, задачами по математике и выставленной оценкой, рисунками, адресами... Неясно, какого года была тетрадь - и задачи по математике вроде как шестиклассника - но найти в этом городе хоть кого-то родного, иметь возможность подружиться с кем то по этим телефонам и прийдти к ним в гости нам очень ценна.  Ценное состояние сна - в отчужденности от нас этого города, и нашего отчаянного поиска, как из него выбраться, или в лучшем случае - с кем-то подружиться. Тянем руку за второй бумажкой - там, кажется, много текста, требующего разбора почерка. А на третей бумажке - специальная, нерешенная, но заданная загадка на листе бумаги в клеточку - и ручка рядом - специально для ее решения! Там некоторые клеточки как кубики с точками  на сторонах, и нужно заштриховать, или еще как-то, оставшиеся, чтобы  выловить из этого листика тайный шифр.
navashdenie: (в чемоданах)
приснилось что каким-то чудом попала на летающий корабль, фантастически высокую от земли  движущуюся платформу, и вот, чувство, захватывающее дыхание - мы идем кругом по краю балкона, над нами - тонкая линия зеленых мотков-нитей-островов, под нами - бездна лазурного неба вниз, и небо же - кучервявыми ватными тучами - над нами вверх. Качает между двумя высотами, все время кажется, что уносит, и крепко держусь за поручень, пытаясь удержать равновесие в цепких руках. И тут - начинается звонкий, слепой дождь из верхних туч, мы попали в облако, и вот оно на нас крошится, и держаться уже совершенно невозможно, вода с неба, хоть и не страшная, добрая, заливает острыми косыми струями, платформа скользит, и мы вообще - невообразимо как далеко над землей на краю, летим! А продвинутся вперед надо еще под двумя такими тучами...
Испытание нам дается с трудом, но без панического ужаса, его перекрывает радость от тепла внутри корабля - который по мастшабам похож на огромный город, там тоже есть поднимающиеся на верх, как по холму, улицы, растут зеленые клумбы, а город пересекается с длинными корабельными коридорами.
Хочу уже вернутся домой, на Андреевский спуск, и меня подводят к деревянной стенке с маленькими дырочками, сразу и не догадаешься, что они - не просто случайная фактура, берут в руки карандаш и вводят в теорию передвижений с корабля на землю. Я уверенна, что все что мне нужно - это правильная ветка метро и именно моя остановка. Но тут эта система не работает, несмотря на то что дырочки очень напоминают станции на схеме метро, там расчитывается какое-то примерное время и расстояние, по логическому закону, но для меня оставшемуся неразгаданным. Потому что, чтоб попасть в другой край Киева, нужно было падать и отталкиваться сразу от трех точек, треугольником, рикошетя от углов улиц, совсем друг от друга далеких, и в конце, на инерции по оставшейся прямой попасть куда надо. Андреевсий мне вычисляют как будто почти наугад, и протыкивают карандашом дырочку в этом месте - по идее, это как нажать кнопку лифта, и фьють, я уже в пути.

Когда во сне, путясь в дороге, пыталась выяснить, где мы живем, путались в названиях мест на маршрутках - Желтая расселина, Желтая дорога, Желтый переулок - и какая же была радость, когда абсолютно точно и несомненно оказалось, что наш дом - Желтый дом! Тут же взялись, смеясь, разбираться, почему не могли запомнить, и какие ассоциации вызывает это название. Смутились, вспомнив закавыченное значение, иронично отнесли к себе - ну как можно столько времени блуждать, не в состоянии запомнить такое простое словосочетание?!

такой ведь насыщенный был сон, а улов памяти - только самого эмоционального, эх!
navashdenie: (Default)
приснился какой-то почти фантастический роман Герберта Уэллса, или Лема, где было
дедушка в пещере около берега реки. мы у него спрашиваем, куда делась какая-то часть из коллекции. он спит, безответный. мы его пробуждаем какой-то шипящей газировкой из бутыля. он, повеселев, рассказывает про уголь, маслянные краски, холсты, которые куда-то переправили, а часть где-то оставили.
бегу по андреевскому спуску и где-то внизу подхватываюсь двумя ребятами на машине, которые обещают меня из москвы в питер довезти, куда очень надо. я смеюсь, удивляюсь, как можно так просто решить вопрос, говорю, хорошо бы чтоб тут не было никакой загвоздки, и правда, все идет-едет хорошо, мы в машине с раскрытым верхом едем по бесконечному городу несколько дней и ведем себя как персонажи французской комедии, постепенно знаомясь ближе и переходя на "братский" язык, поем песни, цитируем книжки, и, сходя с дороги наблюдаем события - но какие, помню только по духу
как героиня романа Лема, я потеряла что-то, и приключенчески-авантюрно его ищу. И в конце-концов это что-то - механизм мой, кусочек полотна, макет, вообщем, рукотворчество личное - превращается в живых людей, каких-то чудовищ, зохававших внутрь себя драгаценное, кииборги, и я хожу вокруг озера - идет война народная, священная война! меня обижают существа, внутри которых самые мои дорогие творения - и у каждого такой характер, цвет, лицо, я поражаюсь - вот низенький злой и очень красивый мальчик в черном, тонкая усмешка, аккуратный пиджак и черный миниатюрный револьвер в  руке, он мне им грозится, и напряженно-интересная сцена происходит, я говорю-говорю, перхватываю его револьвер, он исчезает (сцены жестокости и смерти во сне все таки видимо не присутствуют, я только сейчас задумалась, куда мог дется этот Черный Мальчик:))) но появляется гигантский трехметровый рыцарь, похожий на монтипайтоновского, в  шлеме и картонных доспехах, и он то мне грозицца еще больше, вот это реально уже страшно, если меня разбудить в этот момент, то я бы запомнила этот сон как изощренный кошмар, я уже не знаю там, что делать, - отнятый маленький револьвер уже исчерпал свой запас пуль, но каким-то оказался неуязвимым рыцарь, он медленно идет ко мне по песчаному берегу, говорит, и это уже просто  конец, если бы в этот момент сзади не появились друзья товарищи, которые треснули мечом по картонной голове и раскрыли за рыцарем мой механизм - разорвали бумагу и вырвали оттуда что-то похожее на печатную машинку, целое и невредимое, абсолютно самостоятельное и неосознанное.
navashdenie: (Default)
вспомнила, что во сне спускалась по Смирнова-ласточкина, по покатой наклонной улице вниз под музыку Дорз, точно так же, как я делала это в полдень в реальности - и точно так же слушала Дорз в наушниках, но вот в чем фишка - во сне я шла как бы по Темной Стороне этого же времени, и полдень был в легком полумраке, даже при осознанни ясного солнца, и внутреннее состояние - гармонично нашлось в том сновидчеством образе меня, таком родном, любимом, и самом естественном на самом деле - но сон и реальность всегда существуют паралельно, и проснувшись, только смутно предчувствуешь отголоски подобного состояния, как после прочитанной книги, или затихшей музыки - точек соприкосновения настолько мало, что с трудом удается уловить, только несколько легких касаний воспоминаний после пробуждения.... а тут - одно и то же событие, тот же человек, точки соприкосновения - впритык, два состояния сошлись, сшились, как платья и голое тело.
Та, со Смирнова-Ласточкина во сне, (как безупречный литературный герой), плывет в своей среде, как рыба в воде, и как бы мне хотелось перевернуть мир, чтобы он проснулся на реальной улице, сказал бы слово, отраженное в слухе живых знакомых людей - как же тогда было все на своих местах, один сплошной поток легкого движения сквозь атмосферу...
navashdenie: (Default)
пора просыпаться и уходить! говорит мне мама по телефону, но я - в пути, я плыву в плоту-подводной лодке, сижду возле окна, голосом веду мелодию счастливого человека, а за окном - Португалия, и мне говорят, что дома мы будем только через дня три-четыре. я развожу руками и говорю - вот так вот, увы, и на этой фразе утыкаюсь-натыкаюсь на сонного мальчика с глазами цвета сон-травы, который читает русско-украинский разговорник чтобы сказать нам слово здравствуйте когда мы вернемся... Разговорник выглядит так, как будто он издан в семидесятых годах - книжка с твердом бумажном переплете, страницы с особенно характерным типографским шрифтом. Но текст в нем - самый актуально-будущий, и даже есть слово "твиттер".
я приехала туда, на тот край света, специально чтобы мне вышили гладью что то чудесное... И там расстет сон трава, много зелени, и для того чтобы вернуться на этот корабль - я очень много об этом думала -  мне надо было зайти в порт, найти щель рядом с мостом и водой,  взяться за руки, потом прыгнули с большой высоты летели, как алиса через ЗТМ-переход, зависнув на пару фраз в темноте, и мягко приземлились на плоту, который потом превратился в нашу подводную лодку ...
Ребята-гитаристы поют Вельвет Андеграунд, я пою мелодии голосом, и путь прекрасен и светел, и я совсем смутно помню что это была страна, оставшаяся за спиной, где вышивали гладью и что-то еще удивительно-доброе делали со мной...
navashdenie: (в чемоданах)
Кчоч умер!  "более того, самоубился"
и превратился в блестящую фольгу, которая зацепилась за фактуру стен питерских дворов-колодцев.
питерский колодец, на краю холма с праздничными фейерверками, и с дорогой к стене-фольге - сквозь двор, по низким черепичным крышам-ступенькам, запутанными по небольшой спирали
"Веселое место"
смотрю на него, а голос за кадром вешает что-то вневременно-выводирующее, как в конце фильма. За спиной остался шум голосов, который провожал меня с предчувствием про смерть.
Там, в зале, одним планом раньше, я стояла, поймав за длинный растягивающийся рукав свое чудо, которое бегало по залу - это был Леонардо Да Винчи с удивительно добрыми глазами, и я держала это чудо-игрушку, чтобы представить его аудитории.

отмотав ленту, в ней было еще много воды, бегая по которой, мы встречали с другого берега друзей-музыкантов, комната с людьми, на самом деле - #комната mIRC, где решали экзистенциальный кризис. Потом был кассетный видеомагнитофон, который показывал мне меня, пятилетней, совершенно своей, и я смотрела на это все, и вспоминала как-на-яву, события, безусловно правдивые, но в границах моего сновидческого я.
Еше был глюк того, что человек, с которым я ходила, как Тесей и Арианда, с красной нитью в руке, сквозь всю историю в городе, переодически менялся - из Андерсона, питерского призрака с длинной, тонкой тенью и широким шагом становился каким-то Волошиным, маленьким, приземистым и очень угрюмым. А, я вспомнила - таким же был максофраевский Кофа! вот надо же! но этот был - не Кофа, хотя преобразования происходили совершенно те же...

но самое потрясающее - это фактура фольги на пасмурных питерских стенах.
Кчоч жив! это была неумная шутка! :)

Profile

navashdenie: (Default)
navashdenie

July 2011

S M T W T F S
     12
3 456789
1011121314 1516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 11:53 am
Powered by Dreamwidth Studios