navashdenie: (Ветер)
колышется, касается, гнется трава, к осыпавшемуся солнцу, шум с моря - единственное "сейчас", нежно падать оземь, не превращаясь, солнце на ощупь, а тут уже ветер, и чувство как фортепианные гаммы, расправившись, поникнув; небо над.. несется не спотыкаясь, а я все падаю, падаю... из меня не вяжут пучков пахучих цветов, не высушивают с повседневной скоростью на длинную память, я - ветренная кинестетика, с меня собирайте росу, крошите тонкий гербарий на пальцах, а со мной - каждый след глубже изгибом к песку, ближе, дольше, а потом без сил подняться вверх; о, самой себе спасительной соломинкой, выжидая не слепящих солнечных искр - вспыхнуть, гореть. Вспыхиваю - ветром. Лечу - вперед-назад. А когда прорасту за 3, четырнадцать... земель, узнаю ли себя?
navashdenie: (Ветер)
 все сны наяву я отвела в соседнюю комнату снимать заиндивевшие в пути к красоте на долгой морозной дороге, заботливо связанные шарфы и шляпные сосуды для бережного хранения мыслей высоких культур. 
пока у них перегорают лампочки от перенапряжения восхищенных приветственных слов, 
я выглядываю из окна, ожидая свою дурашливую тень - переговорившую на пути (выложенном вавилонскими камнями) со всеми фонарями в округе, из-за которой их электрическая душа пляшет живой свечой в гомерическом хохоте - и неспетые песни в унисон сиренам, держащим шлейф её очертаний
- хэй, позитивная венецияяя! - запевает она. - сколько снов, сколько слов! 
отвернув от окна едва удерживающуюся на лице улыбку, говорю гостям возвышенно-светло и смешно:
- а кошку, конечно, зовут, для пущей рифмы, Понимание и играет она пантомиму. 
гости берут ее на руки, гладят против шерсти, поют молоком и сгущенкой, она царапает гостя. Потом Понимание всем на радость ловит свой хвост.
когда проходит пора играть и прощаться, я дарю всем знаки. Верней, маленькие такие значки. Значки-булавочки. 
- а! - догадывается гость и раскрывает ладонь с лежащим в нем цветным бисером. Все смеются, а Понимание приносит клубок лески.
Тень же поет - "время уходит ровно настолько, насколько мы подходим к нему". Время и мы слишком хорошо подходим друг к другу. 
у нас не очень широкий шаг.
мы никогда не закончимся.
- ты когда-нибудь видел ту точку, из-за которой появилась вся эта самоуверенная геометрия?
- а ты когда-нибудь видел черную кошку без белых шерстинок? каждая точка не до конца закругляется до запятой,


 
navashdenie: (Default)
Вот мы и встретились в сценарном амплуа про два одиночества, здравствуй, джазовый рассвет и подоконник с окнами, пыльными летом, от которых правдиво чихается под музыку, вьюжащую словами истин – суть едины вы, как предмет, и слово именующее – я-то помню вас, и много фенечек уже сплела, снами заполнив реальность в контурах, забросила туда щепоти таинства и уют, как в желтую солнечную дыру антресолей. Ночь камертонна, я на всю улицу в свете блюрных желтых фонарей, отплясываю «орхидеи в лунном свете» - просто потому, что счастье – это музыка, и важно поймать на внутреннем приемнике синхронную волну, обратив низкочастотный шум в оттеняющие басы, просто потому, что нет ничего в этой ночи, кроме горного хрусталя чистой поэзии и теплых улыбок тех, кто на самом деле. Мой ритм в соседней комнате лежит на проигрывателе винила, и самовольный диджей-кошка сбивает скорость, время, связность слов и предсказуемость мотива, наступая на кружляющие дорожки пластинки с умиротворенной уверенностью Шута. Сколько тысяч слов – это кража огня у слепых богов, и притом кажется, что богами и ворами оказываемся мы в одном лице. Слова снятся, все, сказанное ими оживает – держать их на пальцах, то же, что готовиться прикоснуться к бумаге волшебным карандашом, который осуществляет все им нарисованное – и тут оказывается, что ты зачем-то не умеешь рисовать. Белый лист бумаги рисует меня. Мне остается смеяться и чутко оглядываться временами, на перефирии уловив снежность, отчаянно ищущую следов. Растерянному «кажется, я закончилась», приходит на смену озарившееся удивленной надеждой «кажется, я начнусь». Джаз переворачивается и продолжает долго играть. Я пою о том, что должна спеть часом назад – в некотором смысле, этим обеспечивается стерео-эффект. Я пою смеясь и любя. Я подпеваю. Недоиспеченная Галатея, раздающий белые пазлы с верными сторонами. Иногда я не так хорош, как выдуман – меня так много выдумали, что я не ручаюсь, а только с опушенными на клавиатуру руками, наблюдаю с веселым любопытством.
Здравствуй, джазовый рассвет. Сколько раз тебя уже не было, но сейчас ты как никогда прекрасен в своей небывалости.

на самом деле? )
navashdenie: (Ветер)
- Кажется, после таких событий непременно нужно снять кино. Да, сними его - но не приглашая актеров, путаясь в административных условностях, не разыгрывая дублей  - сними его, режиссируя изнутри, взглядом задавая ракурсы. Все ведь уже погружено в мерную, вязкую атмосферу особой плотности, и мысли плывут, не сухопутные, только оглядывайся по сторонам - и снимай. Пройдет кино-хронометраж, скажем, в 60 минут, и будет у тебя где-то на памятных антресолях одна завершенная художественная лента. Нераскрытая тема, хлопающая на сквозняке, больше не станет щемить больно чувствительные пальцы и мысли. Соберись. По кадрам, по вечным словам. Построй фундаментальный дом, и взберись по оставшейся лестнице на крышу. Ну и - вот оно счастье, я прилетел. Саундтрек закончился. Том с фильмом присыпь пеплом и пылью, чтобы потом разглядеть линии жизни того, кто возьмет посмотреть его следующим.

|=|=|

- Знаешь, тогда мы нужны друг другу, как игроки в партии в нарды. Я иду впереди, делаю шаг по направлению к дому, и он следом, подбрасывая кубики, продвигается к своему. Мы играем в одну игру, хоть дома и направления у нас разные - сверим часы? до тех пор, пока время не кончится.
navashdenie: (Default)
У некого абстрактного синтезатора было уверенное, решительное и бесконечно милое наваждение, с которой решительно, уверенно и бесконечно мило он чувствовал себя флейтой. Наваждение, радостное и румяное от удовольствия, широко распахивала домашнее окно из Везде, принося с собой каждый день удивление, свежий ветер и кусочек синтезатора. Однажды одним из таких кусочков, который они обсудили прерывисто-восторженно на чайном пюпитре, была Гамлетовская цитата - "Вы можете назвать меня флейтой", что привела синтезатора в восторг выше ноты Ля и он понял, окончательно-счастливо, что он - действительно флейта.
Наваждение умиротворенно возрадовалось долгожданному открытию себя, и никогда не кончалось.

Синтезатор был флейтой и Наваждение вместе с ним.
Живут они всегда вечно и счастливо, по вечерам дают миру через себя поиграть, осенью и зимой дружат с трубами и ходят в гости к глубоким звучанием доменным печам.

Это бесконечная добрая недосказка про то, как хорошо уметь находиться. И про аллегоричную гармонию. Но в главную очередь, конечно, про Наваждение и Синтезатор, которые начнут свою партию, как только я кончу писать эти дурной неоконченности куплеты.

Улыбаешься. ;)

чу!

Как я -

Aug. 7th, 2008 01:47 am
navashdenie: (Ветер)
бесцветный ветер гудит снаружи и внутри, перемежаясь с внезапным, застывшим в безвременьи, чудом, равным Вселенной, и я, успев оставить паруфраз-парафраз на память, так на прощанье-с-обещанием, маша рукой, ухаю вниз, дальше, с угасающей, как летящая спичка, улыбкой в никакое вакуумное междусозвучие, с единственным, эхом бьющимся маленьким сердечным словом
у меня словечечки, как у крошечки-хаврошечки, что в ушко пролазит событийное не хуже нити в руках рукодельницы, только вот без узелка
песенки поются на пальцах так же, как и гитарные - одна гармония, три аккорда, шесть струн и за каждым ударом слышится целая Музыка, видение на четверть звучащей ноты, - между непрозрачностью и прозрачностью рисунка смешно короткое время.

сложно верить - это сложность алгебраических подсчетов, каллиграфического письма, забытого стиха - сложно верить не только в себя.
поэзия, письма, образы - я не знаю, как я к этому причастна, я не понимаю, как рядом со мной могут быть такие чудеса, пронзительно всамделишние, и почему я одновременно с несомненной уверенностью нахожусь и с той, и с этой стороны зеркального стекла
две мои руки не могут коснуться друг друга

А "Голос
старается удержать слова, взвизгнув, в пределах смысла."


внутри меня, тусклой вечерней лампой, засветился Бродский
это Ля держащееся в песенке на всем ее протяжении безостановочно
navashdenie: (в чемоданах)
Кино-сепия, с удивительными и резко неожиданными взлетами в цветность, которая, через время успевшихся сплестись связей, оказывается неслучайной по смысловому контексту. Очень редкое черно-белое на стоп-кадре, ровный свет независимо от источников, будь то кажущаяся тусклой свеча или сильный киношный прожектор. Оттеняющийся силует, сидящий на подоконнике, в легкой дымке утреннего тумана, благовоний и сигарет, выдыхает странствующие и блюзовые слова, которые весело ютятся в комнате-кухне, своим присутствием создавая необъяснимый уют. Сказанное изнутри смеется флейтой над своей серьезностью, в нем правильные(от правил Игры, у слова это состояние) и "свои" - что естественно по жанру - истории, которые кончаются - "а дальше придумайте сами, у вас, конечно же, очень хорошо получится". Оказавшись внутри, услышанными, у слов особенным, не сразу явным, даром появляются возможности Проявлять залежавшиеся на антресолях негативы, поднимать уровень, дуть теплым ветром в спину духа, и, залатав черные дыры - белыми пятнами, прибавляют ехидный довесок страсти к путешеСшествиям. Гулкое эхо звучит в самом Мире, что становится не абстрактным-необъятным, а настоящим, непосредственным, непривычно близким и свободно-дружелюбным. Но земля - это еще что! - подняться к небу, вот работа, подняться к небу - вот это труд! А небо близкое и глубоко-родное, готово приветить и учавствовать в авантюрах. Ведь даже в статике карандашного рисунка в руках, чудесится движение; залетного-ухающего "нереально" просто нет в этом коллаже. А коммуникационные стены - разумеется с прорехами, и окна - без стекол. Поднимая взгляд, с отлично сошедшимся сочетанием счастья сбывшегося и скептической иронии, смотришь в темно-карие, с живой силой и неизменно веселой мыслью глаза, где на самом-самом дне горькая кофейная гуща - и прирученно веришь, с улыбкой молчаливо кивая.

Легким на подъем, спрыгнув с подоконника и ловко преодолев ступеньки, он оказывается лукавым сталкером Города, ходящего по нему в глумливых обстановке, домашних тапочках и с оговоренным девизом совместной дороги "он думает, что нам это должно нравится". И иногда так талантливо думает, что нам нравится даже сверх того. :) Суетливый город нашел своего дирижера. Крысолов в отпуске по собственному желанию, играет на флейте неба и флейте земли, а на самом деле еще на множестве самых разных инструментов, но мой слух упорно ловит звуки именно этого, заветного. В рюкзаке у него всегда есть несколько запасных камешков, готовых подстроить чей-нибудь мир. Недвижимые глыбы мироздания, оказавшись полыми изнутри, как нельзя лучше подходят для роли ритмичных барабанов, от которых можно танцевать в разные стороны. Щелк, щелк, щелк - полный синхрон.

Еще он умеет ломать любые кривые, это характерная черта - кривые события, беседы, систем - на то ведь они и кривые; по аналогу с фотографическими - сломами он вытягивает неожиданные контрасты и пятна света в безнадежной однотонности. Если сидишь на какой-нибудь из таких кривых, то потом медленно падаешь-спускаешься, то ли вверх, но ли вниз, как Алиса. Из-за этого на языке, в невесомости, держится одновременно и благодарность и возмущение.

Смотреть на радугу со светофильтром - как это вам нравится?

Чудесник-реалист Шахворостов.

А еще Шахворостов - это что-то, теплое-кусачее, как шарф.

и на этом, без переходов, разве что с едва ли заметным наплывом от всёго предыдущего, - начинаю играть в морзе, выступая как верная восхищенная точка. . . :)

Когда патриарх Бодтхидхарма решил покинуть свой монастырь,он собрал своих учеников,чтобы узнать,что же они поняли из его учения

- Истина, - сказал первый ученик,-подобна взгляду великого подвижника на Землю. Он видит ее однажды и навеки. - У тебя моя кожа,-сказал наставник.

- Истина, - сказал второй, - не выражается словами Да и Нет. Утверждение и отрицание-лишь путь для Истины. - У тебя моя плоть.

Был еще третий. Я,если честно,не помню,что он сказал про Истину,но,видимо,что-то очень верное,потому-что патриарх сказал ему: - У тебя мои кости.

А четвертый ученик ничего не сказал Патриарху,а просто молча улыбнулся ему.
- У тебя моя суть, - сказал Патриарх.

navashdenie: (в чемоданах)
а это чтоб листики не потерять

на дусином флету, в состоянии "с легкой руки"


Я Настасья Филиповна, чудная, могущественная, с прищуром пронзительных темных глаз, с каждым своим шагом словно вышагивая, выбираясь, выпрыгивая изящно, ловко, из пропастей, проталин и дыр на Темную Сторону.
Особенным даром ей повсюду замечать искры, и ветром своих непредсказуемых слов, каждый со своей "розой ветров" раздувать искры до пожарищ, пепельный лучший ее цвет, запах дыма, угольные волосы, прожженный смех..
Но глядя в зеркало на распахнутые растерянные глаза, вздрагивает и улыбается несвойственной ей вовсе, теплой и такой открытой улыбкой, как бы в угле непостижимым образом растровилась капля золота; самый свет она тогда, и счастливо неодинока ей другом она сама, безымянное и вечно непоколебимо верящее Чудо.
Она живет, не подозревая, что живет в непосредственной связи с автором, ее описавшем. И тот иногда, в дни своей озорной усмешки, присылает Настасье удивительные сны, в которых она бродит всю ночь, испуганная и пораженная, ах, если бы она знала что это всего лишь фрактал! )
====
сажа вместо канифоли
====
он понять не мог, как в такой заносчивой, суровой красавице, мог оказаться такой ребенок, может быть, действительно даже и .теперь не понимающий .всех слов ребенок (Аглая) 
navashdenie: (Ветер)
в духе сказки_на_ночь, теневого театра и вязи тепла при свете лучины

*шепотом* посвящаю Вам

Блеклый зимний свет, робко выглядывая из-за небесного тюля, жадно ловит взглядом томные цвета нераспрощавшейся осени, обращая их в своем представлении в пронзительно-светлый витраж, соответствия цвета и звука подбирая в одиночестве уснувшей земли. Далеко, по бездонной, разошедшейся черными дырами, дороге идут- плывут, странники графичных снов, и небесному свету, как ребенку, остается с тихим востогром глядеть на их нездешнюю легкость, провожая полупрозрачными вздохами. Чьи-то посыпавшиеся из переполняющихся молчанием карманов, белоснежные листки для единственной строки танкетки, остаются недолго-вечной возможностью следа.
Ломаются под ногами искрящиеся ноты, смущаются, сонно бормочут невтятными хрустящими созвучиями. Долгая протяжная флейта неба играет импровизацию.
Падают? Нет, плывут в хрустальной хрупкости, какими бы неуклюжими себя не убеждали; уверенный ветер подхватывает за руки, подталкивает к шагу вперед и шумит монотонным "ч-ш-ш-ш", вокруг да около, заботливо укутывая в собственное песнопение. Ну, что ты, - шепчет, пряча глаза, широким неловким жестом унося побелевшее тепло, - что ты, погоди, будет еще твоя весна, слышишь? Так, словно бы ты стоишь посреди пустой тёмной сцены, медленно, с надеждой, который раз оборачиваясь на софиты и должную играть цветомузыку, рефлекторно щурясь, - неисправимым Зрителем ищущим потрясающего спектакля в закрытом на каникулы (???? как это называется?) театре, а билитерша ворчливо-сочувственно указывает тебе на убеленные афиши...

..Мелодичная поступь шагов за спиной, необыкновенно жаркие лучи в спину, замираешь, еле вдыхая солнечную пыль опрокинутого мира.
- Скажи, - теплыми ладонями укрыв недоуменный взгляд, хохочут звонко, но желают знать, - сколько времени?
Машинально, улыбаясь, в уголках глаз солнечных зайчиков поймав, озаренный, догадавшийся, уже летящий, быстро-вольнительно-вольно:
- Много! Много, много, много! - Так, чтоб слышно, так, чтоб наверняка! - Так ведь.. Весна?

navashdenie: (лис)
я есть не я; но -
форма тумана из слова и жеста
лент неметражных монтаж по-именный
звон междутем и наречий сомненье
то(а?)лк телефонный с ответами   тенью
ручки, листа и картинки забвенья.
точки упали,
хотя и взлетели;
звуки устали,
хотя не играли
в ломаном ритме "иду по ступеням".
ветхая память графита и свитка
светлая радость провидевшей птицы
плыть и брести, опираться и видеть
долгий рассвет. но закат все же ближе
navashdenie: (лис)
Несколько неуютно окликать «Фраем», Фрай ли Вы тот, что был толмачом у косноязычного Моисея, невыдуманный персонаж, ставший глашатаем нового света в истории? Но, все же – Фрай, здравствуй. Это пишет тебе ребенок, да, маленький, живой, чувственный и вдумчиво-серьезный, несознанно и с радостным предчувствием вечно влекущийся к свету. Я – внутренний ребенок, которому смешно считать числа прошедших лет, помню тебя, как же не запомнить твою лохматую веселость, улыбающийся взгляд и на прощанье – твердое обещание, что чудо существует и будет существовать всегда-всегда, уж мы-то это знаем. С тех пор, как ты провел меня по своим снам и мыслям, научил находить пороги и сидеть на них, вглядываясь в непознаваемые и восхитительные миры, показал говорящие мостовые и рассказал, с удивительной серьезностью, о том, что каждый предмет можно услышать – я пишу тебе письма - бессловно и жду, жду с душевной верой писем от тебя, ни что не может быть светлей этих писем – потому что я знаю, с детской категоричностью, что ты сам по себе – свет. И вот – я вижу твое письмо, я беру его в руки с особенным восторгом, что ярче бесконечного трепетного предожидания, я становлюсь этим письмом, каждой фразой, каждой историей, там рассказанной, запахами пропитываюсь костерными, протаптываю тернистые и легкие дороги след в след. Улыбаюсь, все принимаю и понимаю. Верю тебе снова и снова, как сталкеру, ведущему по верным путям. И тут вдруг вижу тебя впереди: спокойного, лениво усмехающегося, идущего с той же уверенностью по явно простым, но топким дорогам – промозглый ветерок равнодушия и безразличности болтается рядом с тобой. Зажмуриваю глаза, открываю снова, смотрю серьезно и внимательно – ты оборачиваешься, улыбаешься, а глаза молчат. Но я верю, машу рукой, смотрю сквозь пальцы смешливо и иду за тобой, как верный прирученный лис. Ты проводишь меня по старому Городу, говоришь, как заядлый экскурсовод, а в Городе ветром разносит пепел и странный серый сумрачный свет без солнца падает ровно, не оставляя теней. Тут пусто, так же пусто, как на красиво слепленной панораме, где все есть и нет совсем-совсем никого и ничего. Мне тревожно, я дергаю тебя за рукав и вопросительно смотрю, пытаясь в глаза, ты же рассеяно пожимаешь плечами, поправляешь плащ и неловко замахав рукой, бормочешь на прощание знакомые слова. Протягиваю руку, а ты ушел уже, растворился, исчез темным путем и остается только эта твоя не твоя улыбка. Фрай, шепчу, Фрай, что же мне делать? Я, посреди этого пустынного куска мира, один остался, совсем один – без надежды, потому что нет тут солнца, просто нет. Блуждаю по нему, пытаюсь увидеть что-то настоящее в шаблонных зданиях и наконец – захожу куда-то за край, останавливаюсь, устало провожу рукой в воздухе, и со вздохом, теряю себя, очутившись во плоти самого взрослого человека, аккуратно сложившего письмо, не забыв положить в ящик стола. Негласная печаль застыла в моих глазах, притухла ясность, забилась в угол вера, и во мне стало пусто и зябко. Нам, детям, очень свойственна впечатлительная память – я никогда не забуду этого сумрачного мира, Фрай, а может быть, все-таки когда-нибудь подумаю, что этот твой путь – и есть основной из путей и буду со взрослой уверенностью вплетать в события серые нити из того неба. Но мне очень-очень горько, понимаешь?

Всегда помнящий, надеющийся, верящий, твой лис и внутренний ребенок.

navashdenie: (лис)
"иван, выкидывайте к черту хандру и идите топить рыбок в аквариуме, это помогает. " ©

чудотыкомка /как у Сологуба, ага. Не факт, что верно пересоловьила :)/

шикарная шуть

притчти /как действие, возможно/

неДальНоВидно

сЛов слов

ваша минута из стекла

прорехали

от рек каюсь

небылица в лицах

права - спрАвА

navashdenie: (в чемоданах)
Выключи свет, оставь записку, что нас нет дома, на цыпочках мимо открытых дверей, туда где все светло, туда, где все молча и улыбками. И можно делать вид, что играешь в кино, и с эмпатической верой выбирать себе роли, насыщенно переживаемые и может быть иногда - между собой. Ты помнишь - я знал себя? Вот выпал снег, и я опять не знаю, кто я.. Мне некуда идти, с моими нарисованными мелом на асфальте, путями. Но смысл мне об этом думать? Я могу делать что-то еще... Если я хочу! И быть кем-то еще... И так когда-нибудь я стану малиново-алой птицей взаправду. Мастера и Мастера Иллюзий на том берегу! Льдину наощупь, разбросанные фотокарточки, сделанные по простому  и странному методу, - благоприятен брод через эту Реку!

И если же нет, если все это - счастливая песнь о несостоявшемся отъезде, то просто знай, что есть время смотреть на движущийся лед, и на волшебное небо, что кажется иллюзией и картиной, а в самом деле - правда, самая-самая правда, и бывают счастливые трамваи с взявшимися вдруг гостями, которые подскажут тебе забытые аккорды. Достаточно зажмурить глаза, а потом  хитро и весело-насмешливо посмотреть сквозь чуть прищуренные на метафоричный и живой.насыщенный.самосветящийся мир.

Дык елы-палы!.

navashdenie: (Default)
Я счастлив. Знаешь, почему? Меня все утро преследует запах мандарин и потушенных свечей, а осенняя прохлада сцепляет пальцы зимней стужей, залетевшей через распахнутые окна. Да, я счастлив потому что вспомнил. Потому что вещи, разобранные на полу архивные документы и атрибутика памяти становятся на свои места. Ты слушаешь? "Писатели спешат на барахолку", мне удалось передать инотнацию? Смешно, правда?, но сегодня я понял, что полгода привык называть вещи не совсем теми именами, да и вообще никогда бы мне не удалось найти к ним правильное имя, ни при каких обстоятельствах. Допустим, что в доме присутствует Счастье и Радость, ты готов слушать это серьезно? Самому неловко говорить именно эти слова, ничего, когда-нибудь в прошлом или будущем я назову их так без запинки. И еще знаешь.. Когда все вот так - вспышкой, ух! - возвращается или является, нечего сказать, потому что все уже давным-давно сказанное так или иначе говорит именно об этом. Ах, ну вот ты смеешься.. У тебя в руках как минимум два волшебных предмета, ага. И они не верят в то, что существует другая пыль, кроме губительной. А еще, я тут хотел сказать о кино что-то, но так и не придумал толком о чем и как - кадр крупного плана это фокус на рефлексию зрителя, а не на его умение следить за кусками ленты, которые логически чередуются, и запечатленное время не обязательно должно быть запечатлено буквально. Вот видишь, по лицу вижу, а еще недавно это тоже бы тебя развеселило.
.. А я тут держусь с вдохновением за две крайности - спутать и распрямить. Говорить и так и эдак, хотя кажется получается ни разу не так, как надеюсь. Ну, это я так.

Аm E Dm Am E Am

Profile

navashdenie: (Default)
navashdenie

July 2011

S M T W T F S
     12
3 456789
1011121314 1516
17181920212223
24252627282930
31      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 08:39 pm
Powered by Dreamwidth Studios